Тонкие грани

Посередине широкой комнаты стоял диван, сразу привлекший внимание, потому что единственным желанием на протяжении последних нескольких часов был сон. Голова казалась мне воздушным шариком. Если на тот немного надавить, он лопнет и разлетится на мелкие кусочки в разные стороны. Еле шевеля ногами, без какого-либо приглашения или разрешения, я подошла к дивану и села на него. Наглец, даже не посмотревший в мою сторону, прошел вглубь комнаты по узкому коридору и скрылся из виду. Тем лучше, его мрачный вид стал своего рода для меня стимулом к желанию… сделать его еще мрачнее.

Как же мало нужно для счастья. Я откинулась на подушки, скидывая с ног балетки, и провалилась в сон, ощущая приятную легкость во всем теле… Наглец не казался мне уже таким устрашающе негостеприимным хозяином. Все-таки крыша над головой, какая бы она ни была, лучше, чем открытое пасмурное небо над ней.

Проснулась я оттого, что мне жутко хотелось пить. Судя по приглушенному свету в помещении, на улице было еще темно.

Я стащила ноги с дивана и схватилась за голову, которая снова напомнила о себе. За стеклянной дверью у порога я заметила «двух сторожил» – ротвейлеров наглеца, которые лениво смотрели в мою сторону. Замечательно… Мне точно это все не снится? Большим усилием воли я заставила себя подняться с дивана под воздействием смертельной жажды и поплелась к барной стойке. Интересно, сколько я проспала? Наглец здесь? Покосившись на дверь, за которой сидели черные чудовища, я схватилась за графин, собираясь отпить несколько глотков прямо из него. Я чувствовала себя так, будто месяц ходила по обезвоженной пустыне.

Вернувшись обратно на диван, я схватилась за голову, новый спазм боли напомнил мне о вчерашнем ударе, и я поморщилась, касаясь руками ноющей раны. Пластырь?! Не могла сказать точно на ощупь, что это был он, но на моем лбу точно что-то было. «А-а, ладно», – совершенно нет до этого дела. Не успев снова о чем-либо подумать, я свернулась клубочком на мягком просторном диване и заснула.

..

- Вставай! – я сонно разлепила глаза и увидела перед собой наглеца, свежего и благоухающего в строгом черном костюме и новой паре очков, если не подводило зрение. Черт! А они очень даже ему идут… По-видимому, он сам догадывался, насколько бесстыжи его глаза, потому старался их прятать за очками. Я поторопилась исполнить его приказ. Именно приказ, потому что в голове не укладывалось, чтобы этот мерзавец умел вообще о чем-то просить.