Тот, кого не люблю

Как будто догадывается о предмете разговора…

– Что за ерунда, сынок? – Гаяне Ивановна встряхивает густой копной каштановых волос и похлопывает сына по щеке. – Сыночек мой, Роберт… Зоя экономист, я просто о деле поговорить хотела, вот и все. Иди в кабинет, помоги лучше Ануш с документами.

Если бы рядом с нами был Станиславский, он непременно бы воскликнул: «Не верю!». И Роберт не верит, но позволяет матери меня увести. Черт, я ведь так хотела разуться… Погулять по мокрому берегу и поплакать в одиночестве…

– Слушаю вас, Гаяне Ивановна, – непринужденно произношу я, устремляясь к берегу.

Все-таки разуваюсь… Она и так думает обо мне черт те что – уверена, что прогулка по пляжу босиком ничего не изменит…

– Ты знаешь, Зоя, Робчик ведь у меня единственный, – надтреснуто произносит она. – Я так долго не могла забеременеть… Лечилась, обследования всякие проходила. В общем, я ждала его, как второго пришествия.

Ветер играет с нашими волосами, мягко овевая щеки. Успокаивает и будто шепчет: «Все хорошо, Зоя.

– Я рада, что у вас получилось родить. Да и Роберт, как, мне кажется, уважает вас и очень любит, поэтому…

– Зоя, я прошу тебя не приближаться к моему сыну, – заламывая руки, произносит она. – Он после вашего расставания ходил сам не свой. Он… Я никогда не видела своего мальчика таким подавленным. Он… Я думала, он свихнется. Коля хотел его в стационар положить, но потом мы решили отправить его в Турцию.

– А с чего вы взяли, что я доставляю ему страдания сейчас? У него есть невеста Зара, скоро свадьба… У Роберта все хорошо, разве нет? Он обо мне и не вспоминает, так что ваши опасения беспочвенны.

– Я очень ценю ту жизнь, что есть у нас сейчас. И не хочу терять. Ты не пара моему мальчику, да еще и чужой ребенок…

– Знаете что, Гаяне Ивановна? – выпаливаю, сжимая пальцы в кулаки.