Только с тобой. Антифанатка

– Наташа, – растерянно повторил Кирилл мое имя, словно забыл обо всем на свете, и его взгляд был таким жалобным, что во мне вдруг проснулось странное, жуткое желание сделать ему больно. Так же больно, как сделал мне он.

– Да отпусти ты меня, – сквозь зубы сказала я, продолжая дергать рукой, а он все сжимал мое запястье и сжимал.

– Мне больно. Ты слышишь меня? Мне больно! – выкрикнула я, и в моем голосе проскользнуло вчерашнее отчаяние. А ведь я до самого конца хотела оставаться холодной стервой.

И только тогда Кирилл отпустил меня, а я чеканным шагом ушла в свою комнату, переоделась, накрасила губы алой помадой и схватила с тумбочки ключи, заслышав шаги Кирилла.

Кирилл не ожидал этого. Не думал, что я действительно уйду.

– Ты куда? – выкрикнул он мне вслед, выбегая на лестничную площадку, когда я уже стояла у лифта, с силой сжимая лямку рюкзака.

– Гулять, – ответила я.

– Мстишь, лапуля? – вдруг усмехнулся он гадко.

– Если бы мстила, свалила бы из дома рано утром, ничего не сказав, – отозвалась я и зашла в лифт.

Кирилл сердито смотрел на меня, ничего не понимая, а я – на него, чувствуя злорадство и усталость одновременно. Впрочем, злорадство быстро исчезло.

– А знаешь, – вдруг сказал он, прежде чем створки лифта успели закрыться. – Ты готовишь овсянку так же, как моя мать."

"В лифте меня одолели эмоции, и я в сердцах стукнула кулаком по стене лифта. Да что же это такое – хотела сделать неприятно ему, а в итоге сама себя чувствую мерзко. Но возвращаться домой я не собиралась.

– Наташа! – с улыбкой окликнул меня он и быстро сбежал ко мне по ступенькам. – Ты как?

– Хорошо, – улыбнулась я. – А ты? Уже работаешь с самого утра?

– Нет, сегодня не моя смена, – ответил Миша. – Приехал помочь новой девочке кое в чем, но уже свободен. У тебя глаза грустные.

– Нет, все хорошо, – отозвалась я.

– Разобралась со своим парнем? – его голубые глаза были такими внимательными и заботливыми, что я даже немного растерялась.

– Относительно, – уклонилась я от ответа.

Какое-то время мы с ним болтали о глупостях, а потом Миша спросил, свободна ли я, и если да, то не хочу ли составить ему компанию?

– Мой друг-историк начал проводить пешеходные авторские экскурсии по городу, посвященные мистике.