Только с тобой. Антифанатка

И увидела сидящего там Сережу с гитарой в руках – его любимой гитарой, которую он так холил и лелеял. Он что-то наигрывал, склонив голову к струнам – светлые растрепанные волосы закрывали его глаза, а когда он услышал мои шаги, поднял голову и тепло улыбнулся.

– Сережа, ты здесь? – прошептала я, чувствуя, как ноет сердце – то ли от тоски, то ли от этого прекрасного солнечного света, заливающего комнату.

Он кивнул и провел рукой по струнам. А после похлопал по табуретке рядом с собой, и я села на нее, глядя на Сережу глазами, полными слез.

Я очень скучала, очень. И он тоже скучал, только молчал. Но это было неважно – главное, Сережа находился рядом. И внутри все звенело и пело. Я вернулась в наш дом, в котором мы жили с детства, во времена учебы, веселой и беззаботной, наполненной мечтами и азартом безбашенной, гордой, свободной юности.

– Ты сыграешь мне? – спросила я, погладив Сережу по волосам. Он кивнул и отстранился. Пальцы его левой руки зажали струны, пальцы правой легко заскользили по струнам.

Полилась музыка: нежная, теплая, солнечная. Будто пело за окном чистое голубое небо, а обласканная солнцем мимоза, что цвела за окном, подпевала ему."

"Я слушала музыку с упоением, покачивая в такт головой. И смотрела на Сережу, чувствуя легкость и спокойствие, которых мне так не хватало. Время застыло, и я застыла вместе с ним в этом прекрасном моменте. Однако спустя то ли пару минут, то ли пару часов, вдруг поняла странную вещь. Сережа играл на гитаре, а музыка была фортепианная.

– Как же так? – выдохнула я, чувствуя, как начинаю задыхаться. – Как так, Сережа?

Он в последний раз посмотрел на меня, ударил по струнам ладонью, коснулся моей щеки и… стал солнечным светом, скользящим по стене. Растворился в воздухе, снова оставив меня одну. А фортепиано все продолжало звучать – только издалека. Пронзительно и искренне.

По моим щекам потекли слезы, и я распахнула глаза.

Что за ужасный сон.

И такой прекрасный одновременно.

Я села в кровати, вытирая слезы, а музыка все продолжала играть. И она так манила к себе, что я встала с кровати и босиком вышла из комнаты в одной лишь длинной футболке, в которой спала.

Музыка раздавалась из гостиной, и я вошла в нее, легонько толкнув застекленные белые двери. За фортепиано в углу сидел Кезон и самозабвенно играл. Его пальцы легко и быстро порхали по клавишам, и он что-то тихо напевал, улыбаясь самому себе.