Только моя

Уже завтра мы улетим с ним на наш остров чтобы начать все заново. А сегодня я буду наслаждаться.

– Ты невероятная, – произнес Саша, прижимая меня к себе в медленном танце.

– Перестань! Ты снова меня смущаешь, – чувствую, как горят щеки, а на его лице расползается довольная улыбка.

– Я говорю правду. Я восхищаюсь тобой!

– Ты приедешь к нам?

– Конечно. – Он тихо рассмеялся. – Разве я могу пропустить день рождения лучшего друга?

– Я буду скучать.

– Я тоже, маленькая. Но ты же знаешь, что я всегда на связи…

– В любое время суток… – продолжила я фразу, которую знала наизусть.

– Вот и умница. Никогда не забывай об этом. – Он прижался теплыми губами к моей щеке.

Музыка прекратилась, Саша взял меня за руку и повел на место, но вдруг остановился, развернул к себе и заглянул прямо в глаза.

– Если ты почувствуешь, что не сможешь… Если у вас не выйдет… позвони мне. Слышишь, Кейти? Обязательно позвони, я все брошу и прилечу, чтобы забрать тебя. Не смей делать глупости! – Он дернул меня за руку и крепко прижал к себе, зарываясь носов в волосы.

– Алекс… – услышали мы где-то сбоку. – Отпусти ее, хватит!

Саша не отреагировал, чуть крепче сжав руку на моей талии.

– Саша! – зарычал мой муж, тихо, но ощутимо. – Пусти!

И Алекс все же отпустил меня.

– Извини, – обронил он и ушел на улицу.

Дима заглянул в глаза с тревогой.

– Все хорошо, кись?

– Не называй меня так… пожалуйста, – только сейчас поняла, что мне это не нравится.

– Не буду, – мой муж тепло улыбнулся. – Поедем домой?

Я только кивнула в ответ.

Мы тепло попрощались с друзьями, с тетей Машей и уехали, нужно еще раз все проверить перед поездкой, чтобы ничего важного не забыть.

Он всю ночь не выпускал меня из объятий. Мы как будто не могли надышаться друг на друга. Впереди нас ждет сложное время.

Время работы над ошибками. Время, когда мне нужно заново учиться верить ему, доверять. Время, когда ему придется заново меня завоевывать и убедить, что я приняла правильное решение.

А сейчас мы горели от невероятных эмоций. Я запретила ему говорить сейчас на тему того, что было, и секс стал выражением всего, что накопилось, всего, что он не мог сказать, о чем молчала и переживала я.

Он трепетно касался меня, невесомо целовал каждый участок кожи, но потом вдруг поцелуи становились ярче, вот он уже прикусывает кожу на шее, вырывая очередные стоны.