Только моя

– Я что, похож на того, кто носит сережки? – шкаф недобро усмехнулся.

И сзади я почувствовала чьи-то чужие руки на своих бедрах и ощутимый запах перегара.

– Отпусти!  Я буду кричать!

Шкаф снова усмехнулся. И вот через секунду с закрытым ртом, как куклу, тащат меня куда-то. Все мое сопротивление бесполезно. Он их как будто не замечает. Рядом шло менее массивное, но не менее жуткое и мерзкое тело, сально разглядывая меня везде, где ему это удавалось.

Машина. Довольно неприметная на полупустой парковке, поставленная далеко от уличного освещения.

«Мелкий» обошел машину и залез на заднее сидение. «Шкаф» кинул меня в машину так, что его напарник меня подхватил, подтянул, и моя голова оказалась у него на коленях. Он держал меня за руки, прижимая их к себе.

– Пожалуйста! Пожалуйста, отпустите! – слезы текли по щекам безостановочно.

– Успокойся, детка. Будешь себя хорошо вести, тебе даже понравится. Наверное, – жесткая усмешка, и вот он уже забирается в машину, нависая надо мной.

– Пожалуйста… пожалуйста… – шептала я как мантру.

Жёсткие, отвратительные поцелуи со вкусом дешевого пива и сигарет, и его руки, что лапали меня везде. Он не торопился. Он тоже понимал, что шансы, что кто-то вмешается, ничтожно малы. И я не кричала. Я от ужаса ничего не могла сделать, только тихо плакала.

– Сладкая. Вкусная девочка, – пыхтел он, обдавая мне все теми же мерзкими запахами, – тебе понравится!

Платье от груди до пояса с треском пошло по швам, обнажая грудь и кружевной лиф.

Я дернулась, но «мелкий» сильнее прижал меня, а «шкаф» сжал бедра, не оставляя места для маневра."

"– Не нужно! Я умоляю! Возьмите деньги! Не надо… – тихо плакала я под ним, пока он нагло обшаривал мое тело.

И вот уже лиф был спущен вниз, оголяя грудь, и я почувствовала на себе вторые руки. «Мелкий» перестал меня держать и стал терзать мою грудь. Он больно сжимал ее, крутил соски, как будто это не живое тело, а переключатель на магнитофоне.