Только моя

– Кейт, что происходит?

– Вот и я хотела бы понимать, что происходит! Пусти, мне неприятно.

Охренеть, неприятно ей значит. А что приятно? С Алексом по лесу шарахаться приятно? Я сильно разозлился и сжал ее так, что она охнула.

– Неприятно? Ты охренела?!

– Успокойся. Да, мне неприятно, что ты пришел в полночь, еще и нетрезвый. А должно нравится?

– Я ра-бо-тал! – попытался донести до нее я. Знаю, что ложь, но так взбесило это «неприятно».

– Я вижу. Пусти…

Я подхватил ее на руки и утащил в спальню. Она пыталась возмущаться по дороге, но мне уже было плевать.

Я был зол, очень-очень зол.

– Дима, прекрати! Что с тобой творится последнее время?!

Донес до спальни и бросил на кровать. Она перевернулась и смотрит на меня с испугом.

Неприятно ей! Я покажу тебе, что такое неприятно!

Я разорвал на ней футболку, рубашку с себя попытался снять, но пуговицы сейчас так бесили. Просто рванул и они разлетелись по полу. Остатки одежды тут же полетели следом.

– Дима… Дима, ну хватит… Ты чего? – Она пытается остановить, но это бесполезно.

Меня нельзя злить, ты же знаешь, Кейти. Ты же знаешь…

Потерся возбужденным членом о ее попку. Такая сладкая, я так давно туда хочу. Удивился, что после такого бурного дня и алкоголя у меня встал, но это хорошо. Я проучу ее, чтобы запомнила! Чтобы думала, что говорить своему мужчине, мужу!

Я без подготовки и смазки ворвался в ее сексуальную попку. Узкая, напряженная. Черт! Ка же офигенно! Вот этого мне не хватает с ней. Возможности вытворять в постели что-то подобное.

Рита дает мне все, что я хочу. Тут приходится быть аккуратным. Но не сегодня. Я двигался резко, глубоко и жадно. Я слышал, что она просила остановиться, но я так был ослеплен злостью и процессом, что просто не слушал. Хотел, чтобы поняла, как это – неприятно. И запомнила, что я для нее самый охуительный. Единственный и любимый и по-другому не будет! Я кончил, резко вышел из нее и, шатаясь, ушел в душ. Честно говоря, меня жутко мутило от выпитого алкоголя на голодный желудок. Прохладный душ помог немного оклематься, успокоиться и я вдруг осознал, что сделал. Твою ж мать! Пьяный гребаный придурок! Пару раз ударил кулаком о стену, не особо помогло.

Вышел из ванной, она лежала там, где я ее оставил. Только свернулась в комочек, максимально закрываясь от внешнего мира.

Такая маленькая… истерзанная… Бля… Какой же я идиот!

Она, похоже, даже не видит, что я вернулся. Нашел телефон, набрал Алекса и, быстро ему все объяснив, сбросил вызов.