Тьма

Я вхожу, и возвращаю ключ в шкаф, сердце колотится от мысли, что она может войти и поймать меня с поличным.

Вернувшись в клинику, я запираю дверь и прислоняюсь к ней, пытаясь взять под контроль учащенное дыхание.

Дерьмо. Что я только что сделала?

Никогда за всю свою жизнь я не нарушала закон, если не считать выписывания себе всех тех рецептов после аварии."

"И не то чтобы меня не могут поймать. Если кто-то заметит тот открытый шкафчик, они доложат об этом Сандрин, и она моментально догадается, что это была я. Я поглядываю на браслет у меня на запястье, думая о схеме передвижений Алекса по станции, которую мне показал Роб; то же самое можно с легкостью проделать со мной.

Как я смогу оправдаться?

Я даже не уверена, как объяснить это себе. Это был чистый импульс – я увидела возможность и воспользовалась ею.

Неожиданно меня поглощает парализующая атака тревоги. Какого черта я делаю в этом месте? Колени подгибаются, и я сползаю на пол.

Мир кружится. Деревья, дорога и промокшая земля. Хаос, сменившийся тишиной.

Я зажмуриваю глаза, заставляя все это отступить. Мне нужно взять себя в руки.

Тогда, как и сейчас, что сделано, то сделано.

Нет пути назад.

Глава 27. 6 июля, 2021 года

Я жду до трех утра, прежде чем покинуть комнату. Не то чтобы это что-то гарантировало. В эти дни можно встретить кого угодно посреди ночи, учитывая, что половина команды ведет странное, ночное существование.

Мне придется рискнуть; если я столкнусь с кем-то, по крайней мере, им не покажется странным, что я не сплю.

Достав крохотный фонарик из ящика тумбочки, я выпиваю достаточно таблеток, чтобы успокоить нервы, но остаться начеку, затем выхожу к «Бета», пробираясь по кроличьему лабиринту коридоров, ведущему к складу снаряжения. Рука автоматически тянется к выключателю, но я передумываю – зачем рисковать, ведь кто-нибудь может увидеть полоску света из-под двери?

Вместо этого я использую фонарик, освещая путь до шкафчика с вещами Жан-Люка. К моему облегчению, он все еще открыт.

Пока все хорошо.

Светя внутрь, я вижу несколько больших черных пластиковых пакетов, сваленных на дне.

Та же, что сподвигла ее оставить то письмо, предполагаю я.

Я открываю ближайший пакет и вглядываюсь в содержимое, вещи внутри издают слабый аромат дорогого лосьона после бритья. Дискомфорт растет. Вторжение в личное пространство мертвого человека кажется неправильным.