Тьма

Я ненадолго закрываю глаза, пытаясь отогнать волну напряжения и изнеможения. Когда я снова открываю их, замечаю кое-что странное. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть левую лодыжку Алекса поближе.

Какого черта?

В этот момент дверь открывается и входит Сандрин.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, в ее тоне слышится обвинение.

– Подойди и взгляни на это. – Я указываю на ногу Алекса.

– Что такое? – Сандрин смотрит на нее.

Я поднимаю его ногу так высоко, как только могу, проверяя снизу.

– Видишь, вот.

– Его связывали, – заключаю я.

Сандрин смотрит на меня несколько секунд, раскрыв рот, затем качает головой.

– Это, должно быть, от ботинок.

Я обдумываю ее догадку. Могли лыжные ботинки оставить такие следы? Это возможно, предполагаю я; может, его пара ему натирала.

– Что ты сказала АСН? – смотрю я на Сандрин.

– Что члена нашей команды обнаружили мертвым на льду. Предположительно самоубийство.

– А что ты скажешь всем остальным? – спрашиваю я, когда она направляется к двери.

– Ничего, – ее тон настолько отрывистый, что граничит с грубостью.

Я не отвечаю. Я не знаю, что сказать.

– Ты это понимаешь, да? – повторяет она.

Я киваю, потому что не готова об этом спорить прежде, чем смогу все обдумать.

– Нам нужно положить его в мешок и переправить в холодильник, – говорю я.

– Я пришлю Арне и Дрю за ним и попрошу остальных подождать в гостиной, им необязательно это видеть. – С этим она уходит, закрывая за собой дверь.

Мне нужно убедиться, что мы не в опасности.

Слова Жан-Люка всплывают в моей голове. Возможно ли, что Сандрин ошиблась? Что это не самоубийство? И не несчастный случай."

"Я снова изучаю отметины на его лодыжках, пытаясь обдумать это.