Тьма

Кроме того, если бы у тебя от этого болела голова, были бы другие симптомы.

– Например? – настороженно интересуется он.

– Тошнота, рвота. Возможно, приступы, мышечная слабость, другие сенсорные симптомы.

– Вроде как слышать и видеть вещи, которых нет?

– А это с тобой случается? – прищуриваюсь я.

Его взгляд на мгновение мечется, он вытирает вспотевшие ладони о штаны.

– Иногда… – начинает он.

– Иногда что?

– Иногда, когда я снаружи, на льду, или в своей комнате ночью, мне слышится всякое. Вижу всякое. Невозможное.

Я настораживаюсь. У меня появляется плохое предчувствие.

– Например?

Том снова сглатывает, теперь его взгляд прикован к ножницам на столе, как будто они могут подскочить и вонзиться в него.

– Как разговаривают люди, не находящиеся в пределах слышимости. Иногда слышу, как воет собака, будто от боли.

– Ты сказал, что и видишь разное?

Он закрывает глаза. На мгновение, мне кажется, будто он заплачет.

– Когда я был маленьким, у меня была восточноевропейская овчарка, Лена. Иногда я вижу ее краем глаза.

Как моя лисица, думаю я со сжавшимся сердцем.

– Что случилось? – мягко спрашиваю я, предчувствуя, что это не история с хорошим концом.

Том смахивает единственную слезу из-под очков.

– Ее сбила машина. Отец на большой скорости подъехал к дому и… – Его голос сдавленно затихает, и он отворачивается. Меня охватывает волна сочувствия. Я слышала о его отце, лютеранине, мэре маленького городка в Руре; он отказался от Тома, когда тот рассказал ему, что является геем.

Я тянусь за салфеткой и передаю ему. Впервые Том смотрит мне прямо в лицо, но с тенью страха.

– Вижу вещи, слышу вещи… я думал, что это и есть опухоль мозга.

– Это, должно быть, очень нервирует, – замечаю я, выигрывая еще немного времени, чтобы подумать. – И пугает.

Том кивает, и я раздумываю над тем, каким отстраненным он стал в последние месяцы. Его плохое настроение. Я предполагала, что это побочный эффект зимы, отсутствия света, но теперь мне на ум приходит намного более тревожная причина.

Почти такая же плохая, как и опухоль мозга, учитывая мои ограниченные возможности лечить его антипсихотическими лекарствами."

"– Можно спросить, Том, ты курил? Я имею в виду марихуану.

– Нет, – качает головой он.

Я молчу, тщательно подбирая слова.

– В твоей семье есть случаи психических расстройств?

– К чему ты ведешь? Что я сумасшедший? – Том напрягается.

– Отнюдь нет. Я просто хочу узнать, есть ли в семье случаи, скажем, депрессии.