Титановый король

Будет неправильно впутывать их в нашу… – я в последний момент отказываюсь от слова «сделка» и меняю концовку: – В наши отношения.

– А как ты думал, нам этого удастся избежать? – Дину как будто и впрямь волнует этот вопрос. Я же понятия не имею, что на него ответить. Признать, что я находился в таком отчаянии, что вообще ни о чем не думал? Так себе вариант.

– Уверен, что-то можно придумать, – упрямо стою на своем. Дина в ответ тяжело вздыхает:

– Федор, я очень занятая женщина. У меня нет времени на свидания и прочую чушь.

Нет! Нет, черт его дери! Но кто в этом виноват?

– Подумай, что с ними будет, если я тебе надоем.

Да, это жалко. Я банально перекладываю на нее свою ответственность. Взываю к чувствам сострадания, благоразумия, в конце концов, и прочего дерьма.

– Подумай, что я могу им дать, пока этого не случилось, – парирует Дина. Я зажмуриваюсь и, про себя чертыхнувшись, касаюсь лбом отсыревшего ствола клена.

Шах и мат, Вакула. Шах и мат. Разве с таким поспоришь?

Теперь уж молчим мы оба.

– Старые вещи не бери. Все равно на выходные у нас запланирован шопинг.

Я киваю, потому что горло перехватил спазм, и я не могу выдавить из себя ни звука, сколько ни пытаюсь. Как я на это согласился? Как я буду жить, постоянно в этом варясь? Каждое утро встречаясь за столом с нелюбимой женщиной. Каждую ночь приходя к ней в постель и трахая по факту за деньги?

Господи, не забыть бы купить Виагры.

– Фед… – тихонько зовет меня Дина, чтобы проверить, не оборвалась ли связь.

– Я тут.

– Так что ты скажешь?

– Тебя саму-то когда выписывают?

– Завтра. Врачи настаивают, чтобы я провела в больнице еще пару дней, но я подумала, ты же тоже врач… И увидишь, если что-то пойдет не так.

То есть это такой намек, что мне не мешало бы быть поблизости? Уже завтра. Уже завтра, твою же мать!

– Окей. Тогда, наверное, мне надо поспешить. Ну, знаешь, собрать вещи и все такое.

Чтобы хоть как-то сохранить лицо, я притворяюсь, будто это мое решение.

– Конечно. Так ты заедешь за мной в больницу?

Отказать я не могу, это понятно. Но я признателен Дине за то, что она, по крайней мере, делает вид, словно у меня есть альтернатива.

– Да, – откашливаюсь. – Конечно.

– Отлично. Тогда до завтра, Фед."

"Я отключаюсь. Лица что-то едва ощутимо касается. Я задираю голову. В свете фонарей танцуют белые мохнатые снежинки. Снег в этом году припозднился.

– Ребят, слезайте.