Тихоня (не) против Короля Академии

Видела, как Карглоу, который уже был подле меня, заносит лапу над моим телом — и как Маркус бросился наперерез, принимая удар на себя.

Нет. Нет. НЕТ!

Я не позволю.

Сама не зная, как это правильно сделать, я отскочила вбок. Угадала!

Ректор не ожидал, что я смогу увернуться, и завалился вперёд. Маркус тоже.

Это очень странное чувство, когда глаза видят одно — как земля быстро приближается, а тело стоит на месте.

И всё же, я видела его глазами себя и то, как он бросился на мою защиту.

«Постой тут, — его голос в моей голове раздался так неожиданно, что я вздрогнула.

Его рёв заполонил Арену…

Не только его. Со всех сторон на Арену начали спрыгивать адепты, на ходу превращаясь в зверей или левитируя.

Маркус ошарашенно смотрел по сторонам, а вместе с ним и я. И ректор.

Вот огромный бурый медведь, уверена, что это был Денвер, врезался Карглоу сбоку и полоснул его лапой по пузу.

Чёрный, со стальным отливом, волк, метнулся под занесённую над медведем лапу ректора и тоже ударил. Темер, ты ли это, друг?

Огромный зелёный дракон, а судя по по моей хрупкой Рейчел рядом, это был Робб, ударил ректора зеленоватой молнией.

Маркус тоже рванул в бой. И десятки адпетов пришли на подмогу.

Как же я рада, что видела мир, пусть и глазами Маркуса.

Потому что я бы ни за что не хотела пропустить этот момент, как побеждённый ректор склонил голову.

Точнее — рухнул на Арену.

Глава 57

Зрение ко мне, конечно же, вернулось. Маркус мне вернул его.

Побеждённого ректора, конечно же, сняли с должности.

Видимо, император Алерд Кайзер испытывал вину перед Маркусом за то, что отнял его родителей и юность. А также их честь и доброе имя.

Или, может, просто не хотел, чтобы то, что он сделал, стало народным достоянием?

Ведь никакой любовницы у отца Маркуса не было. Только больной ребёнок. Смертельно больной.

Редкой болезнью, поразившей Маркуса… и императора.

Возможно потому, что мать Маркуса была пятиюродной племянницей императора и это какая-то семейная «гадость», а может, это был просто злой рок.

Но витреальная геморрагия — так называлась редкая драконья болезнь — медленно, но неотвратимо, превращала кровь в стекло, раздирая тело больного изнутри.

Оказывается, в той знаменательной речи заместителя министра была ещё одна важная отсылка про хрустальный кубок, который легко разбить. Маркус и в этом смысле был хрустальным кубком.

Когда-то.