Террористка Иванова

За спиной раздались голоса сослуживцев:

— Ну, и как это понимать? Она что, белены объелась?

— А что ты от нее хотел? Каменная баба! И так скажи спасибо — прокурор шесть лет требовал, а она только четыре дала.

— Да ведь все про условный срок говорили!

— Мало ли чего говорили…

— Да она сама Пилюгину условный обещала!

— Мало ли чего обещала… Михаил Геннадьевич, может, случилось что?

А Полину милиционеры уводили из зала. В дверях она обернулась, улыбнулась Пилюгину, и дверь за ней закрылась. Пилюгин издал горлом рыкающий звук и рванул к двери в судейскую комнату.

Алевтина Петровна, увидев выражение его лица, попятилась к стене, пробормотала:

— Ты чего, Пилюгин? Ты смотри… чего вызверился?

— Ты… ты… — Пилюгин вдруг начал заикаться, сжал кулаки. — Кинула меня, да? Довольна? Ты же ведьма! Ты не за справедливость! Ты от зависти! Мужики на тебя не смотрят, вот ты и злобствуешь!

— Как бы не пожалеть тебе, Пилюгин, о своих словах, — придя в себя, холодно и спокойно ответила Алевтина Петровна.

— С-стерва… — прохрипел Пилюгин и хлопнул дверью.

Он вышел из здания суда и почти столкнулся со своими сослуживцами. Хотел обойти их, но Тулегенов остановил:

— Михаил Геннадьевич…

— Идите, ребята, работайте… мне одному побыть надо, устал я… — Пилюгин пошел по улице, но через несколько шагов обернулся: — Работайте, я вам сказал! Чего стоите?

В пивной был жарко, сильно накурено. Шумела орава молодых парней в кожанках за тремя сдвинутыми столами. Пиво там лилось рекой.

Пилюгин сидел в углу у большого окна, перед ним стояли несколько пустых кружек, одна полная и большая тарелка с кусками воблы и редиской. Напротив Пилюгина сидел похожий на бомжа пожилой человек, в потертой куртке, небритый и опухший. Майор курил и угрюмо смотрел в окно на вечернюю улицу.

— Давай, сынок, еще водочки принеси, — сказал Пилюгин и посмотрел на бомжа. — Выпьешь?"

"— Премного буду благодарен, — закивал бомж, приложив руку к сердцу.

— Две соточки принеси и пивка пару кружек.

Официант молча исчез. Пилюгин, прищурившись от табачного дыма, спросил:

— Ну, и дальше что?

— А что дальше? Квартиру она продала, она же владелица, а меня — на улицу.