Теперь мы квиты

– Им просто нужно было кого—то взять, – проговорил в тишину, а в следующую секунду меня подняло со стула и к стене припечатало.

Он рванул на меня зверем, а я среагировать не успел. Вот сидели друг напротив друга, а в следующую секунду он прижимает меня локтем за горло, не давая вырваться.

– Хватит мне врать! – рычит.

Резко отталкиваю его, уходя из захвата.

– Пошел ты, – цежу сквозь зубы, отходя к противоположной стене. Вытираю рукавом выступившие над губой капли пота.

– Варламов, речь о моем отце! О том, что наказали неповинных людей в его смерти, а ты молчишь?!

– И что я должен был сделать?! Позвонить тебе, в то время, как ты в роддоме с женой и ребенком?! И сказать, что нас кинули?! Что Вершинин обвел вокруг пальца всю нашу семью?!

– Вершинин?…

Я видел, как краска сошла с его лица.

Передернул плечом. Чувствовал себя виноватым. Но я не собирался каяться перед ним. Мне еб*ть, как надоело все происходящее. Илай заслуживает право знать правду.

– Вершинин убил Потапа из пистолета Глеба, – проговорил сдавленно, устало растирая ладонями лицо. – А потом, в нужный ему момент, Рома завалил своего начальника безопасности и подбросил ствол, как наживку ментам. Чтобы стрелки перевести на нашу семью…

– Рома завалил своего безопасника только для того, чтоб подставить нас?

– Я не знаю, что у них за терки были. Может, Давид перешел Вершинину дорогу.

Нейман приближается вплотную. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза. И я вижу, как злость в его карих глазах сменяется болью.

– Поэтому взяли именно тебя и Огинского?

Кивнул. В горле тут же пересохло. Понял сейчас, что даже говорить о предательстве Ослика не могу.

– Мы были там. После смерти Давида мы находились в доме. Я должен был найти ствол и разобраться с этим ублюдком, но я, бл*ть, не знал, что из того же пистолета убили Потапа, бро… Я… – скривился, чувствую снова еб*чий ком поперек горла.

– Если бы я знал… я бы суку разорвал на части. Рома бы кровью харкал, брат…

Внутри горело все, и с каждой минутой это ощущение становилось только сильней. Совсем, как тогда, во дворе у Ромы. Когда я в глаза ее смотрел и подыхал.

И он видел. Не знаю, как, но Нейман все в глазах моих прочел.