Теперь мы квиты

Пытаюсь отбить его компанию от десятков акул, чтобы ее не разорвали! Я пытаюсь защитить тебя от Ромы, потому что с каждым прожитым днем я понимаю, что скорее всего твоего старшего брата нет в живых! И это дело рук Ромы! И если он убил Глеба, то убрать тебя с пути для него не доставит никакого труда! – его лицо так близко, а оглушительно громкий голос буквально разрывает мои перепонки.

– Не кричи на меня! – меня трясет.

Я срываюсь на плачь. Он пугает меня. И все, чего я могу хотеть – спрятаться от Оскара. От безжалостного мужчины с черными злыми глазами, кричащего мне в лицо эти гадкие слова.

Теперь его очередь удивленно таращиться на меня.

– Думаешь, я сама хочу этого?! Думаешь, мне легко?! Я была на похоронах, а сейчас я просто хочу пойти и лечь спать. Если ты не забыл, Оскар, я всего лишь студентка универа. И я хочу учиться, ходить на тусовки с ребятами, хочу веселиться, потому что мне всего лишь двадцать один год! А ты пытаешься обрушить мне мир на плечи!

Я срываюсь к лестнице.

– Я хочу сделать так, чтобы ты была жива! – его крик что—то делает со мной. Каждая мышца в теле становится каменной, напряженной до предела. – Чтобы имела физическую возможность делать все то, что сказала! Думаешь, мне нравится все это?! Думаешь мне по кайфу воевать с твоим братом, который то и дело подсылает ко мне своих ублюдков—головорезов?!

Я подхожу к двери и хватаюсь за ручку. Но он кладет на мою ладонь свою."

"– Я ограждаю тебя ценой собственной жизни и буду это делать дальше, – Оскар вынуждает посмотреть на него.

– И хотя бы поэтому ты должна слушаться меня, Ия. И сейчас я говорю тебе, ты остаешься дома. Никакого универа, никаких гулянок. До конца этой недели точно! Рома нацелился на акции Орлова, а Илья уважал Глеба. Я весь день бегал, пытаясь раздобыть бабки, чтобы мы могли выкупить у него их. И очень жаль, что Глеб не оставил в сейфе несколько кусков наличных, это намного бы облегчило мне жизнь.

После этих слов мне перестает хватать воздуха в легких.

– Это фиктивно, если ты не забыл…

Он снова хватает меня за плечо. Я вижу как напрягаются его желваки на скулах, как раздуваются ноздри, и мне кажется, он вот—вот сожмет мою шею и раздавит ее. Но когда его глаза опускаются на мои губы, Оскар вдруг хмурится… и, словно придя в себя, ослабляет хватку.