Теперь мы квиты

После ее последней фразы вся злость куда делась.

– А он хоть в курсе? Его спросила?

Молчит. Кажется, сейчас выхватит пистолет из—за пояса и мне в лоб пулю пустит. Так было бы проще для нее.

Моя ладонь сжимается на металлическом изделии. Сейчас. Прямо в лицо ее, а потом будь что будет…

– Парни приехали! – крик Лии приводит в себя.

Мы отстраняемся друг от друга, смотрим во двор. Возле дома только что припарковалась огромная черная Тайота. Позади машина Луки.

– Черт, а я еще поесть не приготовила, – ворчит Лия.

Элис срывается к дверям. Я вижу как она бросается на шею Исаю. Он первым направляется к дому. Бросив вилку на стол, тоже выхожу во двор. Единственное, что хочу сейчас – почувствовать рядом Варламова и оказаться подальше отсюда.

Когда я приближаюсь к Гессу, Элис выпускает его из объятий.

– Все нормально, мелкая?– бухает надо мной грубый голос Гесса.

Удивленно смотрю на него, киваю в ответ.

Вижу как к нам направляются парни. Впереди Лука с Демидом, позади них Мирон и Амир.

Лука поднимает глаза и видит ее. Она подбегает, тянется к нему для поцелуя, пытаясь обнять. Но он ловко ныряет ей под руку, уходя от ее рук. «Привет», – кивнув ей, срывается в мою сторону. Всего пару мгновений и я вешу в воздухе, прижатая к его крепкой горячей груди.

– Ты как, Ослик?

Он ставит меня на землю, касается губам моих губ. Я смотрю в его глаза и понимаю, что теперь со мной все просто прекрасно.

– Никто не обижал? – в его голосе тревога. Когда Варламов наконец—то ставит мою тушку на землю, у меня немного кружится голова.

Он намекает на белобрысую дуру? Неужели Лука настолько не верит в меня, считая, что эта дамочка может испортить мне настроение?

– Только попробовала бы, отхватила бы вилкой в глаз, – улыбаюсь, убирая соринку с его щетины. Замечаю то, каким уставшим он выглядит.

Варламов хмурится, заключая меня в плен своих рук.

– Я что—то пропустил? – подозрительно щурится и поднимает взгляд чуть выше меня. Уверена, если обернусь, столкнусь взглядом с высокомерной особой.

Вместо ответа поднимаюсь на носочки и целую его.

– Поехали домой?

На его губах улыбка теплая, счастливая, и она немного сглаживает тревогу любимых глаз.

Вдруг за спиной раздается грохот. Словно что—то тяжелое ударяется о пол. А следом улица взрывается матерной речью Огинского.