Измена. Я тебя (не) люблю (СИ)

— Почему же? — усмехаюсь горько. — Ожидания превзошли реальность? «Друг детства» оказался не так хорош, как ты думал?

Он молчит в ответ. Даже не поворачиваясь чувствую его тяжелый взгляд на себе.

В груди такая жгучая боль, будто я паяльник проглотила. Притапливаю педаль газа, желая как можно скорее выполнить все пункты плана этого мерзавца и добраться наконец домой, где я смогу отцепить его от себя и продумать план побега. Да, в доме охрана, однако это всяко проще, нежели быть непосредственно прикованной к этому предателю.

Рома вдруг неожиданно резко подается ко мне, вынуждая меня слегка вильнуть по дороге:

— Держи руль спокойнее, он тут слишком чувствительный, — вытягивает из-за моего плеча ремень безопасности и защелкивает его рядом с моим бедром. — Почти как на твоем старом велосипеде.

— Перестань вести себя так, будто ничего не произошло! — протестую я.

— Так и есть. Для нас с тобой ничего не произошло.

— «Нас с тобой» больше не существует, Ром! Как ты понять не можешь?!

— Кажется это ты до сих пор не понимаешь, малышка, — его голос становится жестким.

— И что же ты сделаешь? — фыркаю я в ярости. — Ты же даже всерьез меня не воспринимаешь, как жену, как женщину! Относишься ко мне как к надоедливой младшей сестре! Как к ребенку!

— Вот и наказание будет соответствующим.

— Ха! Заберешь у меня велосипед и оставишь без сладкого? — язвлю я.

— Почти. Отшлепаю и на горох поставлю.

— Ты же не серьезно? — в ужасе бросаю на него взгляд.

— Рискни продолжить язвить и проверишь.

Вот же… сволочь!

Прикусываю язык, лучше вообще ничего не говорить. Просто терпение, Леся. Он не сможет держать меня на привязи вечно. Рано или поздно ему придется меня отпустить. Нужно только найти повод…

Въезжаю на стоянку торгового центра и паркуюсь аккурат у входа.

Рома переплетает наши пальцы, чтобы не тянуть меня за наручник и осторожно выбирается из машины, дожидаясь пока я перелезу все препятствия.

— Отпусти! Я и сама все могу!

— Я уже сказал, что не отпущу.

— За что ты так со мной, м? — смотрю на него снизу вверх, стараясь сдержать слезы. — Я ведь живой человек, Ром! Я не прощу, ты пойми! Хоть привяжи меня к себе, хоть привари — не прощу!

— Это тебе сейчас так кажется.