Темный Лорд Устал. Книга I

С нежностью, которой в нем никогда не было, бывший культист с безумной, счастливой улыбкой, начал аккуратно поправлять его почерневшие лепестки, что-то ласково шепча. Другой адепт рядом с ним принялся с одержимой тщательностью собирать мелкие камушки, выкладывая из них идеальный, ровный круг.

Я смотрел на это с вселенской усталостью.

Я спас свой сад, но цена оказалась слишком высока.

Глава 30

Я стоял в одиночестве посреди разоренной лощины, и тишина давила на уши. На месте, где еще несколько часов назад бушевал хаос и сражалась порожденная им тварь, теперь чернел идеальный круг выжженной, дымящейся земли.

«Текущий уровень энергии очень мал», — констатировала фея-ИИ, материализовавшись у моего плеча. Ее голос был лишен обычной язвительности. — «Весь с трудом накопленный прогресс был потрачен на устранение данной аномалии».

Я чувствовал глубокую, ноющую усталость, так непривычно ощущаемою в этом слабом человеческом теле.

Вокруг меня двигались мои новые «садовники». Бывшие культисты. С тихим, одержимым усердием они уже принялись за работу. Один из них, с благоговением на лице, собирал мелкие, оплавленные камушки и выкладывал их в безупречную спираль. Другой, что-то ласково шепча, пытался обвязать обгоревший ствол дерева лоскутом своей туники. Они не замечали меня. Их мир сузился до одной-единственной, вложенной в их разум цели — нести порядок и красоту в это оскверненное место.

Я молча смотрел на дело рук своих. Да, я спас свой любимый сад, но какой ценой? Я снова был на нуле, слаб и уязвим.

И это раздражало меня больше всего!

Несколько дней спустя я сидел в самом сердце «Эдема», в центре моего сада. Вокруг царила гармония, которую я так старательно выстраивал. Необходимо было срочно восстанавливать силы. Уязвимость была для меня неприемлемым состоянием.

Я разложил на земле свои катализаторы — ржавый метеорит, треснувший кристалл, окаменелое сердце.

И… ничего.

Там, где раньше я чувствовал ревущие, полноводные реки первозданной мощи, теперь была почти звенящая тишина. Лей-линии, которые я раньше слышал как могучий гул, теперь едва «шептали». Они были похожи на уставшего, загнанного зверя.