Темное солнце

Отсюда все поле было видно как на ладони, и при мысли о том, что вот-вот произойдет на нем, у Мадленки сжалось сердце. Помня, что вокруг нее враги, она заставила себя беспечно улыбнуться и подняла глаза на ненавистную литвинку.

— Где же ваш ручной зверь, госпожа? Я что-то не вижу его.

Облачко набежало на лицо Анджелики.

— Он умер, — коротко сказала она. — Он прискучил мне и Доминику тоже.

Мадленка содрогнулась и отвернулась. Тут она обнаружила, что попала в поле зрения пана Кондрата, глядевшего на нее ласково, как скупец глядит на случайно найденный клад невероятной ценности.

«А, чтоб тебе пропасть!» — подумала Мадленка, строя

ему глазки. Пан Кондрат заиграл бровями и заулыбался, за что Мадленка пожелала ему уже гореть в аду до скончания веков. До нее не сразу дошло, что епископ Флориан что-то говорит, обращаясь ко всем собравшимся. Мадленка напряженно прислушалась, но слабый голос епископа терялся в пространстве, заполненном праздной, скучающей, жаждущей крови толпой. Речь его была бесцветна и пересыпана таким количеством латинских выражений, что понять ее определенно было нелегко.

Красочно описав подвиги крестоносца, достойные, разумеется, всяческого порицания, епископ долго распространялся о праве князя Августа убить своей рукой человека, лишившего его матери и крестной. Но, так как князь Август, говорилось далее, не хочет быть несправедливым, он предоставляет вышеозначенному крестоносцу возможность умереть с оружием в руках, защищаясь.

Заканчивалась сия рацея похвалой князю Доминику и его милосердию, настолько витиеватой, что воспроизвести ее здесь нет никакой возможности, не уморив скукой вас, мой благосклонный читатель.

Тех, однако, кто интересуется образчиками старинного красноречия, я отсылаю к изысканиям добрейшего барона Брамбеуса, в свое время основательно проштудировавшего летописи, где помещается рассказ об этом событии."

"Итак, епископ умолк и вернулся на свое место, сопровождаемый одобрительным гулом зрителей. Гул, однако же, превратился в рев, когда бойцы вышли на поле.

До решающей схватки Август, как и подобает христианину, исповедовался и причастился; крестоносец от исповеди отказался, заявив, что уже исповедовался загодя в Мальборке. Когда он появился, зрители стали осыпать его оскорблениями, а некоторые даже бросать в него огрызки яблок и грязь; Мадленка закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого. На синеглазом была кольчуга и легкие доспехи; на Августе — более тяжелая броня.