Темное солнце

Он и сам не знал, чего он хочет: то ли чтобы ее оправдали, то ли чтобы осудили и она во всем оказалась зависимой от его благородства. Он добивался от нее признания и клялся, что все ей простит; но Мадленка отказывалась от его снисхождения — ведь она не совершила ничего такого, за что могла бы просить прощения. Август не верил ей, но Мадленку это совершенно не

трогало. Если бы она могла, она бы вообще вычеркнула его из своей жизни — настолько он был ей безразличен. Август говорил, что ее запрут в монастырь и она умрет в подземной тюрьме, но Мадленка не чувствовала ни малейшего желания доставлять ему такое удовольствие.

"Через несколько дней состоялось последнее заседание. Епископ объявил, что недавно открылись новые детали нападения на настоятельницу. Оно было совершено сколоченной шайкой бродяг, решивших, что столь знатная и богатая дама непременно должна везти ценные вещи. Поняв, что они обманулись в своих ожиданиях, бродяги обозлились и перебили всех, кто был в караване.

В числе нападавших, несомненно, были и те двое, кого позже на перекрестке видела Мадленка, и суд благодарен ей за то, что именно она указала им этот след, приведший к убийцам.

Что же до прискорбного убийства светлейшей княгини Гизелы Яворской, то судьи не смогли прийти к единому мнению, а потому он, епископ, своей властью назначает божий суд, каковой состоится в ближайшее время. Боец князя Августа сразится с бойцом Мадленки перед очами шляхтичей и благородных дам, как дозволяет закон.

Окончив чтение приговора на довольно темной и маловыразительной латыни, епископ объявил, что вердикт суда пересмотру не подлежит, и величественно сел на прежнее место. Пан Соболевский, слышавший приговор, подошел к дочери и проговорил, что нельзя было ожидать более справедливого решения.

Мадленка была подавлена. Она спросила, кто же согласится выступать за нее. Отец подумал и сказал,

что наймет бойца за хорошие деньги, и на этом они расстались. Мадленку увели, а пан Соболевский отправился на постоялый двор, подкрепиться и порасспрашивать, не поможет ли кто ему в его щекотливом деле.

Глава двенадцатая,

в которой Мадленка теряет всякую надежду

Мадленка чувствовала великую горечь.