Тебе повезло, детка!

Какой же он огромный!

- А-а-рман?! - вопросительно выдавила из себя и тут же дёрнулась, вжимаясь испуганно в дерево, когда зверь одним текучим движением вдруг оказался возле меня.

Голубые глаза тигра посмотрели на меня с обидой.

- Ну, извини, у тебя морда вся в крови, и клыки огромные, а у меня нервы не железные! -нервно огрызнулась я, всё ещё смотря на него настороженно.

Он опустил голову книзу. Можно было подумать, что пристыженно, но мордой мягко ткнулся именно в мою пораненную ногу.

- Стеклом порезала.

Тигр развернулся, оглядывая поляну и шевеля ушами, словно сканируя местность вокруг, но никуда идти не спешил.

- Здесь кроме них никого больше не было. Мне ничего не грозит. Иди!

Я даже попыталась его двинуть вперёд, но он меня своим телом мягко притиснул опять к дереву, заключая в ловушку между ним и собой.

"- Арман, он же его убьёт!

Тигр немного рыкнул, словно давая понять, что ему этот факт совершенно безразличен. Я постояла, не зная, что делать. Минуты шли, а тигр продолжал меня охранять, не двигаясь с места.

- Ну как же так?! Арман, так нельзя! - осмелев, я стала тормошить его.

Он мотнул головой, а потом и вовсе лёг у моих ног, сообщая, что не собирается двигаться.

- Арман, ну пожалуйста... - присела рядом, запуская руку в его шерсть. И тут мои пальцы ощутили что-то тёплое и влажное. Вытащив руку, увидела кровь.

Все мысли о Потапове были сметены беспокойством о белом тигре.

- Вот я идиотка! Арман, ты ранен? Да? Дай же посмотреть! Где?

Я перелезла через него, и руками толкала в бок посмотреть живот, но он упрямо продолжал лежать, высоко держа голову и внимательно осматривая всё вокруг, игнорируя мои просьбы.

Но потом он меня безумно напугал, когда голова стала клониться вниз, а глаза закрываться.

- Арман, нет. нет. Даже не смей умирать! Слышишь? - испуганно затараторила я.

Кажется, я где-то читала, что оборот у модифицированных в ту или иную сторону усиливает в разы регенерацию.

- Обернись, слышишь? Арман, не пугай, не оставляй меня!

Не знаю, сил у него на оборот не осталось, или он упрямо держался за форму зверя, охраняя меня, не желая оказаться голым и беззащитным.