Таверна \

— А это так? — осторожно спрашиваю, при этом не спеша выдёргивать свою ладонь из горячей руки мужчины. — Разве у нас всё настолько серьёзно?

Мои вкрадчивые вопросы отражаются на губах Киллиама короткой ухмылкой. Оборотень видит меня насквозь, знает, что за минутной вредностью скрывается не желание его обидеть и уж тем более не признаки высокомерия. Это всего лишь отголоски моих страхов, моей неуверенности.

— Конечно, — отвечает Киллиам, неотрывно глядя мне в глаза. Он всем своим видом показывает, что другого ответа и быть не может.

Однако прежде чем растаять под настолько яркими лучами чужих чувств, я становлюсь серьёзной. Нужно прояснить один момент. Высвободив ладонь, подталкиваю оборотня в грудь, намекая ему немного отстраниться для разговора. Он настораживается, но послушно отступает, чтобы услышать от меня:

— Если между нами всё серьёзно, тогда почему я узнаю от других о том, что главная опасность Торшильда поймана? Разве не ты должен был сообщить мне такую прекрасную новость?

Мои претензии отражаются облегчением на лице оборотня.

Видимо кто-то успел подготовиться к такому повороту и теперь меня ждут объяснения, после которых всё пойдёт так, как хочет один волк."

"— Должен, — покладисто произносит Киллиам, продолжая смотреть на меня как на желанный десерт. — Но вчера нужный момент всё не подворачивался. Сначала тот разговор на площади, потом пока тебя успокоил, пока сопроводил до дома, — в этом моменте голос оборотня становится тягучим, бархатистым, и, наклонившись ко мне Киллиам, заканчивает, — а там ты на меня ка-а-ак набросилась…

Многозначительная пауза позволила мне в полной мере ощутить возмущение, негодование, лёгкий стыд и ещё нечто обжигающее.

— Ах ты, жулик! — в итоге слишком громко поразилась я наглостью двуликого. — Это же ты меня соблазнил!

И ведь не соврала! У меня в планах вообще не было ничего настолько… сближающего. Киллиам вчера меня проводил, при этом настоял на том, чтобы довести до самых дверей комнаты.

А после…. после как-то так заговорил мне зубы, что я оглянуться не успела, как оказалась прижата к стене, ощущая на своих губах горячие губы мужчины. Тот поцелуй умудрился не только из меня выбить все мысли, дух и уверенность в своём имени, но ещё и запустить в теле такие будоражащие процессы, что подчиняться оно мне перестало. Может, конечно, Киллиам всё помнил иначе, но он точно был не против дальнейших событий. Как и я.