Таверна \

Бывай, булочка!

Добродушно махнув напоследок, стрёмный тип скрылся, оставив меня недоумевать над случившимся. Похлопав ресницами, я тряхнула головой и возобновила движение к заветной лавочке, пока мысленно прокручивала результат столкновения. Откуда он узнал, что я занята? Киллиам же не обновлял метку. Да и другие оборотни меня больше не кусали. Тогда с чего бы этот, судя по глазам, кот решил, что ему со мной ловить нечего? Нет, я конечно рада, что избавилась от такого навязчивого внимания, но что-то не даёт мне попросту забить и забыть.

Просто этот двуликий повёл себя так же, как и вербер при нашей встрече с Аринкой. Но тогда дело было точно в метке Киллиама.… Погодите, если отбросить вариант, что кто-то решил покусать меня во сне, а после такого любой проснётся, то остаётся лишь одна причина того, как временная метка могла стать постоянной. Рамира как-то рассказала, что некто из её предков узнал о своей парности с другой рысью после… поединка. Они покусали друг друга, а когда по прошествии времени поняли, что метки никуда не деваются, догадались, кем являются друг друга.

Пара? — ошарашенно подумала, буквально падая на свободную лавку. Сжав некогда покусанную мочку между пальцами, я лихорадочно принялась размышлять. — Будто такое возможно. Хотя о чём это я? Разве Рамира и маг-человек не доказательство возможности не совсем “чистых” союзов? Ладно, пусть, но как насчёт того, что это довольно редкое явление? А ещё… получается: всё происходящее между мной и Киллиамом следствие какой-то мифической парности? И это… не наш выбор…

Совершенно не ожидая, что от таких мыслей меня буквально полоснёт разочарованием, я притиснула сжатый кулак к груди и постаралась дышать ровнее.

— Верити? — послышался взволнованный голос Киллиама. — Что не так?

Подняв взгляд от своих колен, я прямо посмотрела на обеспокоенного оборотня. Всё такой же красивый и, как оказалось, полностью мой. Вот только отчего же мне так плохо?

Наблюдая за мной, Киллиам сошёл с лица, тут же присел на корточки, чтобы мне не нужно было задирать голову и, протянув мне стакан с узваром, снова попытался узнать:

— Что тебя так расстроило?

Он не спросил, расстроена ли я.