Таверна \

— Кажется, о нас судачит весь город, — протянул Барст, провожая взглядом очередного любопытного прохожего. Стоило тому удалиться, как парень передёрнул плечами и, склонившись ко мне ближе, гораздо тише поведал: — А ещё нас преследуют.

Возведя глаза к безоблачному небу, я тяжело вздохнула. После чего сразу без утайки обернулась и, найдя взглядом нашего преследователя, всем своим видом показала, что хвост замечен. Даже скорее не просто хвост, а приметный такой хвостище.

— Да, я тоже его заметила, — громче необходимого ответила я, наблюдая как самый видный (с таким-то ростом и разворотом плеч иным быть нельзя) из оборотней скрылся за углом ближайшего дома.

— Барст! Барст! — запищал вдруг кто-то из ближайшего проулка.

Неосознанно отшатнувшись, я перевела взгляд в тень каких-то ящиков, откуда тут же вынырнул ребёнок. Возможно, это был мальчик, но определить сходу пол я затруднялась — чумазое лицо, торчащие из-под шапки-чулка волосы и мешковатая одежонка могли принадлежать и непривередливой девочке.

— Ты уже слышал? Слышал? Богатея с главной улицы повязали ищейки! Говорят, он виноват в бадабуме на ярмарке! А ещё, что он воришка! — неожиданный кладезь важных сплетен был чуть выше сестёр Барста, да и лет десяти наверняка ещё не достиг. Однако ни это, ни временами неразборчивая речь, ни утирание носа замызганным рукавом не мешало ему тараторить, докладывая о деталях, из которых стало очевидно, что речь идёт о том самом лорде, чью поимку сорвал как раз Барст.

Заметив мой скептический взгляд, направленный на ребёнка, Барст произнёс:

— Верити, это Ингис один из моих информаторов.

Что ж, имя ясности не внесло, потому что могло принадлежать как мальчику, так и девочке. А вот род деятельности этой мелочи меня позабавил.

— Неужели? Ты что местную шпану заставил новости тебе собирать?

— Идеально ведь, — поиграв бровями, Барст с гордостью указал на ребёнка и сказал: — Кто заподозрит вот его в вынюхивании?

Я снова посмотрела на громко шмыгающего носом, всё же оказывается, мальчика и оценила пустоту его взгляда, в котором плясало лишь ожидание. Его развеяла мелкая монетка, перекочевавшая из кармана Барста в грязную ладошку мальчишки.