Таргитай

Сзади уже спустились княжеские гридни. Подхватив под руки, повели вверх по лестнице прочь из каменной ямы под гомон гостей, что смеются, переговариваются, обмениваются впечатлениями.

Их хохот и спорящие, перекрикивающие друг друга голоса врезаются Таргитаю в уши, как иглы. В черепе надрывно гудит. На душе мерзко и гадостно.

Мрак бы сказал, что такова жизнь – выживает самый сильный и ловкий. А мудро-занудный Олег бы пришиб бедолагу из страха, дав сдачи заранее. Так, чтобы противник уже не поднялся.

Глава 4

Отведённые Таргитаю покои оказались просторными.

Светильники по углам дают достаточно света, разгоняют наступающую ночь, что рвётся внутрь через единственное окно.

Протопав в пыльных сапогах по роскошному ковру, Тарх сел на широкое, застелённое периной ложе. Взгляд прошелся по комнате.

Кроме стола и кровати, никакой мебели, разве что пара скрынь да лавка у стены.

– Столько места зря пропадает, – пробормотал он, подходя к окну.

После пира чувствует себя осоловевшим – вкусная и разносольная еда, вино, разговоры с женой и дочерью князя.

Образ Ладомиры не идёт из головы, её ласкающее взор лицо, прекрасные глаза, от взгляда которых сладко щемит в сердце. Голос подобен журчанию ручья. От него бросает то в жар, то в холод, и в груди разрастается необъяснимое чувство, словно там расцветает волшебный цветок.

Таргитай пытался удержать образ девушки перед взором как можно дольше, но накатила сонливость, он зевнул, веки дрогнули. Подумал, что утром хорошо бы поиграть, в голове уже вертится новая песня, которую хочет посвятить прекрасной княжне.

Он выглянул в окно. Сумерки поглотили город, поля и кромку леса за городской бревенчатой стеной. В воздухе запах конских каштанов, жареного мяса с княжеской кухни. Луна озаряет мир мёртвенно-бледным сиянием, превращая улицы, площади и избы с теремами в призрачный, забытый богами город.

Внезапно дударь увидел ещё одно строение. Рядом с княжеским теремом к небу стремится башня. Поднимается из земли на территории детинца. Идущий вокруг княжеского двора частокол из массивных брёвен захватывает и её.

Башня из плотно подогнанных каменных блоков, они отчётливо видны в лунном свете. Выглядит тёмной, зловещей. На самом верху светится единственное окно. На фоне прямоугольника света промелькнул человеческий силуэт.

Таргитай загасил светильники, оставив один, и опустился на ложе. Пыльные и грязные сапоги лениво скинул на ковёр, который был чистым до его прихода, а теперь там будто вывалялись поросята.