Таргитай

 – Тебя назначили управляющим? Посадили на трон? Разве ответственности больше всего не у царей? Но если так, то ты тем более достоин взять меня и стать моим мужем!

Таргитай покачал головой, из взгляда не уходит горечь.

– Мне дано больше, чем любому царю. И ждут от меня намного больше. А сколько ожидают – столько и спросят!

Взгляд девушки поник.

– Я понимаю. Ты принял обет безбрачия. Это воистину труднее, чем быть царём… Видимо, готовишься в волхвы. Что ж, быть служителем богов – священное и благородное дело.

Она вскинула голову.

Блестящие в свете луны слезы прорвали запруду и заструились по щекам. София вымученно улыбнулась, царская дочь должна улыбаться, даже если её душит величайшая печаль в мире.

– Знай, что, если ты вдруг откажешься от обета или с тебя его снимут… я буду тебя ждать!

Голос девушки сделался твёрдым. Она вытерла слёзы, взгляд принял жёсткое выражение. Беспечность и веселье исчезли.

– Клянусь небесным кузнецом Сварогом, – молвила царевна, – что не выйду замуж, пока не придёт моя двадцатая весна! За это время ты успеешь исполнить все обеты, которые взял.

А потом – вернуться сюда и взять меня вместе с царством. Всё это твоё по праву, Таргитай!

Встав с ложа, она подошла к стене.

– Как ты проникла сюда? – спросил ей вслед дударь. – В коридоре наверняка стража.

– Этот дворец полон тайных ходов, – сказала девушка, не поворачиваясь. – Я давно изучила их все.

Открыв потайную дверцу, она шагнула в темноту, и невр снова остался один в комнате.

Бросив взгляд в окно, Таргитай увидел, что небо на востоке уже начинает сереть.

Мысли о предстоящей войне вновь раскалывают голову изнутри, жужжат, как растревоженные пчёлы. Он и в самом деле только теперь стал осознавать всю тяжесть ноши, что свалилась на его плечи. Боги тоже могут быть ленивыми, думал он, и всё пускать на самотёк. Но он так поступить не может!

Его грызло то, что погибнут люди. Тысячи. Десятки тысяч! Поля обагрятся кровью. Стон и плач зазвучат по всем землям в округе. Тысячи погребальных костров вознесут в небо погибших, которые ещё долго могли бы наслаждаться жизнью, дарить друг другу любовь, искоренять зло.

Встав с ложа, Таргитай решительно затянул пояс, перебросил через плечо перевязь, где уже залежался без дела Меч, и подошёл к окну.

Выглянув, он заметил в бледном свете уходящей луны сочленения между камнями ниже вдоль по стене. Полагаясь на авось, с колотящимся от рвения сердцем, дудошник вылез из окна. На всякий случай, произнёс заветное слово «хусим».