Таргитай

Таргитай закрыл глаза, словно стараясь что-то услышать, почувствовать. Что-то яркое и могучее, зовущее за собой.

– Там, – медленно произнёс он, указывая себе на грудь, – пробуждается что-то, чего никогда прежде не было.

На его красивом, чуточку наивном лице отразилась вселенская боль."

"– Раньше я мог вплетать в песни лишь любовь, красоту и добро. Теперь вижу, как наяву, как горят подожжённые хаты, огнём охвачены целые города.

Взгляд Таргитая на миг затуманился, он уставился в тёмную бревенчатую стену, на которой сушатся пучки трав.

– Это происходит сейчас? – спросил Степан негромко.

Взгляд его на мгновение остановился, сделался хмурым, словно он увидел то же самое, что и невр.

Таргитай покачал головой, лишь крепче зажмурил глаза. Потом закрыл лицо ладонями.

– Не знаю… – промолвил он с мукой. – Сейчас это случится, завтра или через время! Вот ещё один город. И ещё один… и ещё. Люди гибнут, хотя могли бы жить и радоваться, любить друг друга, рожать детей!

Он вскинул голову, посмотрел на сидящую у стены ведунью.

Но этот облик быстро растаял, и Таргитай вновь увидел у окна старуху.

– Бабуля, – спросил Степан, со смесью любопытства и осторожности кивая на светящуюся прялку в её руках, – что это у тебя за пряжа такая?

Яга взглянула остро. Однако потом лик смягчился, губы растянулись в загадочной полуулыбке.

– В большом знании, – молвила она, – большая печаль. Уверен, что хочешь это знать?

Степан вновь встретился с ней взглядом. В глазах мелькнула тень страха. Он невольно отшатнулся, будто увидел что-то из мира Нави. Торопливо помотал головой, словно пожалел о вопросе.

Быстро глянул на Таргитая, в глазах тревога, мол, не нравится мне эта бабка, с ней что-то не так! Он всё ещё бледный, глаза расширились, ладонь потянулась к рукояти меча на широком кожаном поясе.

Невр и сам уже ощутил, что старуха – это лишь личина.

Степан с лязгом обнажил меч. Вскочив с лавки, он с перекошенным от ярости и страха лицом рванулся к Яге. Но успел сделать всего несколько шагов. Он остановился аккурат посреди избы, замер. Взгляд его сделался мутным. Меч выскользнул из разжавшихся пальцев, со звоном обрушился на бревенчатый пол.