Таргитай

Поэтому они возят с собой специальные табуретки. Вот помню, как-то поехали мы с варварами…"

"Он вдруг покраснел, встрепенулся, довольное выражение слетело с лица. Унизанные перстнями пальцы царя сжались, охватив подлокотник трона так, что рука побелела.

– Если он покушался на твою честь, только скажи! Утром его посадят на кол на главной площади города! А потом ещё и четвертуют, чтоб не думал, будто отделался так легко! Если дотронулся до тебя хоть пальцем…

Он уже бросил взгляд на воинов у стены, но София его остановила.

– Нет, отец.

Она невесело покачала головой.

– Этот варвар не виноват. Ах, если бы он был настоящим героем, которых в самом деле ничего не останавливает!

Алкедон повелительно взмахнул дланью.

– Ступай, дочь моя. Придётся покамест повременить с загородными прогулками. Гуляй в саду возле дворца. Очень скоро я усмирю мятежного Таврогора, и тогда снова будешь вольна выезжать из Аргоны.

Царевна поклонилась отцу. Наградив Таргитая ледяным взглядом, она вышла из залы.

Едва дверь закрылась, Медгарв посмотрел на царя с вопросом в глазах. Кивнул на Таргитая, ладонь легла на рукоять меча на широком поясе.

Алкедон покачал головой, и пальцы воеводы отпустили оружие.

– Итак, доблестный Таргитай, – сказал царь, разглядывая певца так, словно раздумывает, в какой уголок дворца поставить эту диковинку. – Я благодарен тебе за спасение дочери. К тому же я наслышан и о другом твоём подвиге.

Невр озадаченно вскинул брови.

Алкедон усмехнулся.

– Половина Дунарского царства шепчется о том, как ты одолел древнего бога Протея.

Царь погладил короткую, аккуратно подстриженную бороду, с важностью провёл пальцами по усам.

– Богов следует умасливать, приносить им жертвы. Но Протей, скорее, древнее чудовище, до которого не добрался ни один из героев. К тому же наши волхвы молвят, что у теперешних богов Протей не в почёте. Всяк молодой старается убрать старого, чтоб не мешал, а, Таргитай? Хе-хе.

Он посмотрел на воеводу, губы дёрнулись в усмешке. Медгарв ответил ровным взглядом, ни один мускул на лице не дрогнул. За его спиной в широком окне видны городские улицы, что плещутся в солнечном свете. Стражники стоят у стены, не шелохнутся, словно статуи.

– Да, – продолжил Алкедон. – Царская благодарность уже сама по себе ценна.