Таргитай

 – Лесной, на ягодах и травах всякому силы прибавит. Но тебе-то сил не занимать. Ты смог освободить Промета. Держал на плечах небо, Таргитай. Кому как не тебе бороться за Правду и Справедливость. Ты же хочешь именно этого?

Дударь сперва в смущении отвёл взгляд, но потом вновь посмотрел на ведунью.

– Ты будто читаешь в моём сердце, бабушка! Как тебя звать?

Ведунья улыбнулась. Таргитаю на миг показалось, что вместо старческого лица промелькнул лик красивой молодой женщины.

– Меня называют по-всякому, – ответствовала старуха, и Тарху снова почудилось, что в её глазах блеснул молодой задор, а морщин как не бывало.

Но вот она вновь сидит перед ним с изъеденным морщинами лицом, похожим на старый пожелтевший пергамент.

– Можешь звать меня Яга, – сказала старуха и добавила со значением: – Баба Яга.

– Давно здесь живёшь? – спросил Таргитай, оглядывая бревенчатые стены. Взор задержался на громадной печи у стены. Там на лежанке виднеется ворох пустых мешков.

Он обратил внимание на стоящее у лавки веретено.

Кудель ниток едва заметно светится. От них веет странной мощью, словно это и не веретено вовсе, а исполненный древнего волшебства амулет.

– Сколько тут живу, не счесть, – проговорила Яга. – Живу в лесу, пряду свою пряжу. Но иногда, чем могу, помогаю богатырям вроде тебя.

– А почему у тебя избушка на куриных ногах?

Старуха рассмеялась, продемонстрировав тёмные, полусгнившие зубы.

– В древние времена звери и птицы были высотой с нынешние деревья. А сами деревья выше холмов.

Таргитай снова наполнил ковш.

"

"Яга изучающе рассматривает дударя. Наклоняет голову то вправо, то влево, слегка прищуривая каждый глаз, словно птица. Таргитай тем временем за обе щеки уплетает наколдованный бабкой пышный, ещё тёплый пирог.

– Странно видеть человека, ставшего богом, – произнесла она, наконец. – Раньше боги либо рождались сами по себе, либо действительно появлялись из людей, но совершали подвиги, побивали страшных чудовищ, выводили племена на новые земли, во всём становясь для людей примером.

Ты же… выбился благодаря дару слагать песни и состраданию. Этим и странно твоё превращение. Про силу мышц уже не говорю…

Яга продолжала пристально его рассматривать, будто в надежде увидеть нечто, что поможет разгадать загадку. Он как раз прожевал здоровенный ломоть пирога и взялся за следующий. Уже откусил столько, что набил рот до пупа и сейчас в ответ не смог бы ни слова сказать.

– Времена меняются, – молвила Яга негромко. – Ты лишь первый.