Таргитай

Глаз не спускает с огромного ворона, что со злобным карканьем носится в воздухе.

Словно передумав нападать, птица стала подниматься выше, всё сильнее и чаще лупя по воздуху крыльями. Наконец, превратилась в чёрную точку и пропала среди туч. Пики гор вокруг замерли в тишине.

Таргитай одним движением бросил Меч в перевязь.

Промет открыл глаза. По бледному лицу заметно, что сдерживает боль. Рана на животе перестала кровоточить, запеклась тёмной коркой.

– Ты… – проговорил велет гулким голосом. – Ты… помог, пусть и ненадолго! Избавил от мук…

– Род несправедлив, – печально покачал головой дудошник.

Лицо гиганта смягчилось, губы тронула улыбка.

– Я Промет… сметливый… многое знаю. Ты – мой потомок, что выбил себе место среди богов… Добро… Может, ты своим появлением разгонишь эту гниль в вирии и вернёшь людям благословение, которое боги не торопятся передать. Скажи им, что люди – не скот, чтобы его резали в жертву! Не послушные рабы, чтобы повиноваться каждому слову! Так и передай Роду, если его узришь! Место богов должны занять люди! Помни об этом, Таргитай!

Дударь кивнул.

Он с состраданием смотрит на исхудавшее тело гиганта, его измождённое лицо. Но больше всего взгляд притягивает окровавленная рана на животе, перед мысленным взором громадный ворон до сих пор стучит клювом, выедает у обречённого на муки велета печень.

Внезапно Таргитай изменился в лице. Глаза сверкнули решимостью.

– Это несправедливо! – воскликнул он с жаром.

Шагнув к Промету, схватился за толстую цепь, удерживающую правую руку велета.

Великан глянул на него, в потухших глазах проступило великое изумление.

Схватившись за цепь обеими руками, Таргитай что было сил потянул в стороны. Мышцы под волчовкой пошли страшными буграми, точно заглотивший козу удав. Щёки раскраснелись, будто их натёрли свёклой.

Он тянул в стороны, пока не раздался едва слышный звенящий хруст. В ладонях Тарха оказалось по обрывку тяжёлой цепи.

Промет удивлённо заметил, что невр излучает могущество и силу, какой обладают лишь обитатели вирия. Волосы струятся по плечам, как расплавленное золото. Из голубых глаз словно просвечивает само небо.

Дудошник схватился за вторую цепь. С силой потянув в разные стороны, он стиснул зубы от боли – мышцы натянулись, точно верёвка на вороте колодца. С мучительным стоном он разорвал и вторую цепь.

Затем нагнулся и с яростным рёвом оборвал цепи на ногах.