Таргитай

– Вынесите из таверны и бросьте подальше отсюда, – отвечал голос. – И Меч ему тоже оставьте. Вынесите их обоих.

Уже тише, с явной досадой добавил:

– Дурня только могила исправит, хотя он теперь бог, могилы ему не видать, значит, и ума тоже.

Запах немытого тела вдруг сделался ближе. Лицо Таргитая опалило горячее дыхание, зловонное из-за чеснока. В самое ухо ударил шепот:

– Тарх, куда дел Перо? Правда, что ли, потерял? Эх… Ну да ляд с ним. Надоело мне спасать твою задницу. Мне надо постигать мудрость, а не сдувать с тебя пылинки.

Таргитай в миг понял, кто с ним разговаривает, но избитое тело не слушается, лежит тяжёлой, неподвижной колодой.

«Олег!!!» – захотелось крикнуть изумлённому певцу. Хотелось заорать во всех голос, чтобы подождал, взял с собой, он готов трудиться и рано вставать, если надо, забыть на время про девок и песни, лишь бы снова быть с другом, а не прозябать одному в этом злом и равнодушном мире. Пока вдвоем, а там, глядишь, и Мрака отыщут!

Но губы как назло не слушаются, рот будто свело судорогой.

Сильные руки подхватили со всех сторон, понесли Таргитая прочь. Звон в ушах начал медленно проходить. Со всех сторон слышно надсадное дыхание тащивших его гномов. Заскрипели ступеньки на выходе из таверны, а Тарху показалось, что слышит сокрушённый, отдаляющийся старческий голос:

– О, горе мне! Дух этого рыжего, что приходит к нашему волхву… Его владелец тоже был с этим голубоглазым, когда в Долине они забрали наше Перо…

Глава 5

– Не знаю, как ты, – заметил Степан, через силу двигая языком, – а я спать.

– Хорошо, я костёр не залил, – сказал Таргитай гордо, – а всего лишь затоптал. И дрова остались. Видишь, какой я предусмотрительный.

Пламя жарко полыхает, искры, что летят вверх, кажутся ожившими светлячками. Звёзды нависают так низко, что кажется: протяни руку – и сможешь дотронуться до этих сияющих льдинок. Их робкое сияние затмевает луна, заливая степь вокруг мертвенно-жёлтым светом.

– Проклятые гномы, – пробурчал Степан.

– Тебе померещилось, – сказал певец вяло. – Как и мне. Если бы нас били по головам чуть дольше, мы бы не только какой-то странный голос услышали.

На дударя нахлынула тяжёлая волна усталости. После побоев ломит всё тело, словно ему методично переломали каждую косточку.