Таргитай-2. Освобождение

С таким же искренним виноватым видом он снял с лавки и положил у стены еще одного бугая. Подумал, что Олег или Мрак скинули бы, не задумываясь, и трезвых, да сделали бы это грубо и больно. А ему, как богу, если и приходится быть вынужденно грубым, то делать это учтиво и со всем уважением, ведь он же за людей горой, особенно за мирных землепашцев. Вот как раз, как эти, что он штабелями сложил возле стены, которые храпят как кони и пускают слюни во сне, наверняка устали после тяжелого дня в поле.

Теперь – весь людской род – его стадо…нет…скотина…гм…, подумал он, – точно нет, а…вот оно – паства! Он слышал, что так говорят волхвы.

Тарх заметил, что стал часто умничать, прям как Олег, и его передернуло. Торопливо схватил стоящую рядом кружку с пивом, опрокинул в рот. Взял с тарелки одуряюще пахнущую баранью ногу и принялся обкусывать, чтоб заглушить внезапно нахлынувшую тоску.

Еще Мрак говорил, что Олег – скучный и нудный, ибо слишком много и часто мыслит. Тарх ощутил, будто стоит голый на ледяном ветру, а под ногами вот-вот разверзнется бездна – эти попытки думать болезненны и непривычны.

Но в голове все еще вертится – скотина, паства… – главное не перепутать, ежели вдруг случится заговорить с кем-то мудрым или каким-нибудь волхвом. Боги же часто разговаривают с волхвами – надо не ударить лицом в грязь.

Размышления прервал злой голос:

– Эй, варвар! Какого лешего выпил мое пиво и сожрал бараний бок?! Я заказал на последние деньги! Я вообще два дня не жравши!

Таргитай удивленно захлопал длинными ресницами, положил обкусанную ляжку на стол.

Он раскрыл рот, чтобы ответить, но тут на плечо опустилась тяжелая длань, и над ухом кто-то громко и сыто рыгнул. Затем донеслось:

– Эй, ты, дурень! Ты какого хрена сел на мое место? А меня бросил у стены возле корыта с помоями? И моего брата тоже!

Тарх посмотрел через плечо – над ним нависают два здоровенных мужика.

– Заказывай мне новый бараний бок! – гаркнул мужик справа. – И пиво, которое выхлебал! Две кружки – с процентами, так сказать…

Дудошнику вдруг пришла назойливая мысль. Внутренний голос, чего с ним раньше никогда не случалось, стал требовательно шептать, что Тарх должен открыться этим людям.