Таргитай-2. Освобождение

Одна за другой стрелы ударили в ствол растущего в двадцати шагах дуба. Последняя ушла дальше. Стефей молнией бросился в ту сторону. Перепрыгнув через пару валежин и обойдя овраг, узрел лежащего на траве оленя. Стрела угодила прямо в шею, на траву из раны набежала широкая лужа крови. Вытащив нож, Стефей одним ударом добил животное. Взвалив на плечи, вернулся на поляну, где Таргитай уже колдовал над кучей веток, раздувая огонь. Но получалось плохо – многие ветки оказались сырые, от них валит белесый дым, огня почти нет.

– Дай, я, – сказал воин с упреком. – А ты пока разделай животное."

"Лодырь, вместо этого, уселся на землю, привалившись спиной к дереву. Достал из-за пазухи дудочку и принялся играть. Мелодия полилась настолько красивая, чистая, но мрачная, полная боли и горечи, что Стефей повернулся и в изумлении посмотрел на варвара. Песня продолжала изливаться из простой деревянной сопилки, а перед глазами у воина поплыли образы и картины.

Он узрел охваченные огнем избы, обожженные тела мужчин, женщин, плачущих детей.

Грозно ревущего Змея, что поливает дома и людей клубами яростного пламени. Затем увидел появившуюся из огня деву. Снова и снова зрел, как в грудь вонзается его стрела…

Его сердце ухнуло в ледяную бездну, грудь сдавило тяжелой хваткой. Ладно убивал вражеских воинов, это по долгу службы, случалось и мирных селян. А до царской службы, убивал еще больше. Даже стариков, детей, женщин. Его руки по локоть в крови. Еще ни об одной смерти не жалел.

Еще ни одна смерть не вызывала в нем горечи и пустоты. Кроме этой.

***Конь несет Таргитая по степной дороге. Стена встречного ветра треплет волосы, холодит щеки и лоб. Стефей на своем скакуне приотстал, то и дело бросает взгляд на погруженного в думы варвара. Тот, судя по выражению лица, не то думает о бабах, не то сочиняет новую песню – взгляд отрешенно-мечтательный, синие, как небо глаза, устремлены вдаль, но явно смотрит не на дорогу.

Коней купили в ближайшем селе после того, как пару дней шли через лес.

Дорога вывела с опушки к селу, там нашлись и кони, кузнец, кто их подковал, и провизия в корчме. Теперь дударь скачет на добротном сером скакуне, Стефей едет на рыжем. Оба коня худые, но выносливые, уже полдня скачут почти без роздыха. Воин уже принялся машинально выискивать взглядом место для остановки, чтобы дать коням отдохнуть.

Взирает на раскинувшуюся впереди степь, дорогу, что лентой вьется к далекому лесу, гаям и рощицам.