Таран

Но связывать его было нечем, а убивать не хотелось.

– Бери ручку и пиши, – распорядился Таран, принимаясь за вторую котлету.

– Ч… что писать? – спросил охранник.

– Ушел к дантисту. Такой-то, такой-то. Подпись, время.

– Но у меня не болят зубы!

– Сейчас заболят.

Доев, Таран вытер пальцы о плечо сидящего Петровича, а потом, мысленно извинившись, зарядил ему с правой в челюсть.

– Ну как? – поинтересовался он.

Схватившись за щеку, охранник нацарапал на листке продиктованный текст.

– Прилепить к стеклу есть чем? – спросил Таран.

– Есть, – закивал Петрович.

– Цепляй.

Трясущиеся руки не позволяли охраннику выполнить требуемое. Пришлось ему подсобить. Потом, ткнув пистолетным стволом в нагрудный значок Петровича, Таран сказал:

– Молодец. Теперь я тебя отпущу к дантисту. Вздумаешь поднять шухер, тебе кранты. Фамилия у тебя, как я погляжу, редкая. Свинарчук Савелий Петрович. С такой фамилией от меня не спрячешься. Я тебя на краю света достану, веришь?

Охранник верил. Он кивал так истово, что едва не остался без головы из-за своего усердия.

– Ну, тогда прощай, – сказал Таран. – И молись о том, чтобы не свидеться со мной снова. Через пару часиков можешь возвращаться на рабочее место. Если, конечно, возникнет такое желание.

Не переставая кивать, Петрович выбрался из кабинки и потрусил к двери. Было очевидно, что возвращаться на рабочее место ему совершенно не хочется. Ни через два часа, ни через два года, ни через ближайшие два века.

* * *Прежде чем удалиться с горничной в спальню, Соловьев распорядился включить свет не только во всех пяти комнатах, но в кухне и даже в ванной и туалете.

"Пока горничная расстилала постель, а парни шастали по квартире, Соловьев успел влить в себя полбутылки шотландского виски «Джонни Волкер». Страх отпустил. Не до конца, но отпустил.

– Раздеваться? – спросила горничная.

– Ты Лина или Лиля, никак не запомню? – произнес Соловьев, развалившись на кровати в футболке и брюках.

– Я Лера, – ответила горничная.

– Валерия, значит, – уточнил Соловьев.

– Валерия.

– Очень прошу тебя, Валерия, не задавай мне идиотских вопросов. Одетой будешь минет своему мужу делать, а я этого не люблю. – Соловьев приложился к бутылке. – И советую сегодня постараться как следует.