Таран

– Ну да, я гуманист, – усмехнулся Таран. – Добряк, каких поискать. Правда, исключительно по отношению к тем людям, которые мне нравятся.

– А я вам нравлюсь?

Задав вопрос, Алена посмотрела Тарану в глаза. Он отвел взгляд, пожав плечами:

– Скорее да, чем нет. Особенно когда ты обращаешься ко мне на «ты». Или я кажусь тебе слишком старым?

– Вы… Ты не кажешься мне старым. Ты кажешься мне хорошим.

– Удивительное дело, но наши мнения полностью совпадают. – Таран открыл дверцу и поставил ногу на асфальт. – Сиди тихо, не высовывайся.

– Ты их убьешь? – ужаснулась Алена.

– Надо бы, но, как уже говорилось, я гуманист. Не такой великий, как Махатма Ганди, и все же людей без причины мочить не привык.

С этими словами Таран выбрался из машины и направился к заведению под названием «Фортуна». В переводе на русский это означало «удача». Но это не было гарантией того, что владельцам игрового зала должно было везти всегда и во всем.

* * *Вопреки предположению Тарана, в заведении не наблюдалось большого скопления народа. Игроков было всего трое, но особого азарта они не проявляли. Сидели возле автоматов с пивными банками в руках, меланхолично дергая рычаги. Еще два парня расположились в темном углу, тихо обсуждая что-то за столом. При появлении Тарана все дружно посмотрели на него.

– А тут у вас не Лас-Вегас, – заметил он, медленно приближаясь к столу. – И не Монте-Карло.

– Ты играть пришел или языком болтать? – неприветливо спросил носатый парень, перед которым высилась горка металлических жетонов.

– Ни то, ни другое, – ответил Таран.

В зале царил полумрак. Освещали его лишь холодильные шкафы, набитые всевозможными напитками, да лихорадочно мигающие огоньки автоматов. Заунывная музыка, перемежаемая механическим перезвоном, подействовала на Тарана усыпляюще. «Да-ли-да, дай-да-ли-да-ааа, – тянул заморский певец. – Уй-да-да-дуй, дай-да-ли-да-аааа…» Что-то вроде того.

– Кто из вас Муслим, а кто Тофик? – спросил Таран, демонстративно зевнув во весь рот.

– Оно тебя колышет? – осведомился один из парней. Второй выключил музыку и сгреб жетоны в ящик.

– Сам-то ты кто? – спросил он.