Я снова не князь! Книга XVII (СИ)

И скорее всего, пойдет в первых рядах, — ответил я.

— Верно. Он сражается с хаосом больше, чем все мы, и наплюет на все свои политические дела…

— Поездка в Австралию, — произнес я.

— Верно, — щелкнула пальцами Дункан. — Этот союз очень важен для страны. И второго шанса у нас может и не быть. Австралия — довольно закрытая страна, и Настя Романова потратила слишком много времени и сил, чтобы договориться о партнерстве.

— Зачем империи Австралия?

— Наши недруги и потенциальные враги, как Китай и Монголия, будут находиться в окружении, — пояснила Дункан.

— Вы не сказали Романову про хаос только ради этого?

— Да, и Саша поехал с ним для большей убедительности. Магов порядка не так много на планете.

Тут наш разговор все же нарушили.

— Михаил! — Трофим показался из-за угла. — К нам приехал… Ну там, наверху. Граф Пушкин…

— Что? — хором удивились мы с Дункан.

Кажется, становится только интереснее и интереснее.

Глава 3

Тайное прошлое Пушкина

Имперский военный самолет главы государства.

Над Индийским океаном.

— Ваш чай, Ваше Величество, — привлекательная стюардесса аккуратно поставила фарфоровую чашку на столик перед царем и поклонилась.

— Благодарю, Снежана, — он взял чай и, уставившись в окно, продолжил наблюдать за облаками.

Стюардесса повернулась ко второму пассажиру.

— А вы что будете? — спросила она, с интересом поглядывая на мужчину.

Для Снежаны видеть Петра Петровича Романова уже привычно.

Будет что рассказать девочкам дома!

— Он ничего не будет, — грубо ответил за Александра царь.

— Не буду? — приподнял он бровь.

— Нет, не будешь! Снежана, вы свободны.

Стюардесса извинилась, бросила любопытный взгляд на Александра и удалилась.

Последующие несколько минут в салоне самолета стояла гнетущая тишина.

— Ваше Величество, может, поговорим? — произнес, наконец, Есенин, скрестив пальцы. — А то мне как-то не по себе. Ну знаете, все эти молчания меня раздражают.

— Саша… пожалуйста, помолчи… — прервал его Петр, подняв палец вверх. — Ни слова.

Следующие десять минут Есенин наблюдал, как Романов пил чай. Сам же он начал от скуки гонять энергию с пальца на палец.