Танцуй для меня (СИ)

Я раскрываю дверь и холодный ветер ранней осени начинает терзать оголенную кожу плеч. Я обнимаю себя за плечи и подхожу к зданию. Тяну на себя тяжелую железную дверь и попадаю в теплое помещение. Вокруг полно автомобильных колес, различных инструментов и, о боже, редкие капли крови. Я, аккуратно переступая с ноги на ногу, подхожу к той двери, из которой доносятся приглушенные мужские голоса.

От увиденного мой живот сводит болезненным спазмом, а на шее будто затянули тугую удавку. Я широко раскрываю испуганные глаза, хватаюсь за бетонную стену, чтобы не потерять равновесие и произношу непослушными губами:

— Рома?

Глава 31.

Картина перед глазами словно из фильмов ужасов или кошмарных снов. Я хочу закричать от ужаса, но голос предательски хрипит. Я смотрю на кровавое месиво на лице своего друга, и мне кажется, что мои колени вот-вот согнутся и я упаду без сознания на этот грязный пол.

— Ты обещала сидеть в машине, — сильная хватка на моем плече и резкий толчок в сторону. Я оказываюсь прижата к горячему телу Тимура, а его пальцы вонзаются в мою холодную кожу.

— Что ты с ним сделал?

Я резко вырываю свою руку и, так же несмотря на Тимура, подхожу к Роме. Он стоит на коленях, его руки сзади связаны, а на лице нет живого места — его избили до такой степени, что лицо кровоточит, он с трудом может открыть глаза, а по его шее с лица стекает ярко-красная кровь, которая пачкает его белую футболку.

— Что это все значит? — я бросаюсь к другу, падаю на колени и с ужасом рассматриваю его лицо. Вблизи эта картина выглядит еще устрашающе и я чувствую, как меня начинает мутить.

Внезапно железная дверь открывается и в комнату входит Даян. Его некогда белая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, рукава закатаны, из хвостика на затылке торчат редкие пряди волос, в глазах — звериный гнев, костяшки рук побиты и на его ладонях кровь, явно не его.

— Тим, эта падаль еле дышит, но мы выбили у него заказчика.

Когда Даян замечает меня рядом с Ромой, его глаза прищуриваются, и он с силой сжимает кулаки. Кажется, он собирается возразить Тимуру по поводу моего нахождения тут, но выбирает молчать. Я заглядываю за спину своего друга и вижу посиневшие от тугой веревки руки. Пытаюсь развязать сложный узел, но ничего не выходит.

— Не торопись освобождать его, Адель, — позади раздается несколько глухих шагов.

— Я ничего не понимаю.