Танцуй для меня (СИ)

— Я не хочу больше говорить о ней, хорошо?

— Ладно, — я вскидываю руки и отворачиваюсь, чтобы нарезать хлеб. Удивительно, как внезапно может поменяться человек. Пару месяцев назад Рома боготворил Карину, а сейчас взрывается об одном упоминании ее имени.

Бабушка входит в кухню медленным шагом, немного прихрамывая и, держась за сердце, падает на стул.

— Внученька, дайка воды…

Я моментально подрываюсь и наливаю холодную воду в прозрачный стакан. Рома помогает бабушке пересесть на диван и принять горизонтальное положение.

Глава 30. Предательство

— А пуля все еще там?

Тонкие пальчики аккуратно касаются белой повязки поверх бронзовой кожи. Зеленые детские глаза блестят и с изумлением смотрят на мужчину в больничной койке. Вот он — детский интерес во всей своей красе. Для них все обычное превращается в сказку и чудеса. И вот мужчина, в которого стреляли для ребенка не пострадавший или больной, а супер-герой, который жертвенно принял на себя пулю врага.

— Нет, врачи ее вытащили.

— А почему они ее вытащили?

— Потому что с пулей в груди Тимуру было бы очень тяжело, — я подхожу ближе к Матвею и кладу ладони на его маленькие плечи.

— А почему в тебя стреляли?

Детское «а почему», «а зачем», «а как» может раздражать любого взрослого, но, видимо, только не Тимура. От того, как он с особым интересом разглядывает лицо моего младшего брата и с радостью отвечает на все его вопросы, я могу сделать вывод, что Матвей совсем не обременяет его.

— Потому что есть люди, которым я не нравлюсь, — я смотрю на Тимура и вижу по его лицу, как тяжело ему подбирать правильные слова для неокрепшего детского ума.

— В садике со мной не хочет дружить Андрей. Я ему не нравлюсь, и он обзывает меня. Значит, он тоже будет в меня стрелять?"

"В этот самый момент, маленький ребенок застал взрослого мужчину. Тимур первое время смотрит на Матвея, пытаясь быстро придумать, что сказать любознательному ребенку, но когда должного ответа не приходит в голову, Тимур поднимает глаза на меня и весь его взгляд кричит: «помоги мне»

— Нет, милый.

— А ты обещал со мной поиграть в футбол, когда я выздоровею, а теперь сам лежишь в больнице, — Матвей облокачивается на больничную койку и опять смотрит на Тимура, широко раскрыв глаза.

— Помню. Обещал.