Танцуй для меня (СИ)

Мой голос обрывается на последнем предложении, и я решаю замолчать, чтобы не дать волю накопившемся эмоциям. Раньше я смотрела на лицо Тимура и ничего, кроме ненависти оно не вызывало. Не понимала, как можно быть таким заносчивым нахалом. Но сейчас, я сама того не понимая, переступила черту, которая разделяла два совершенно противоположных полюса. На одном сконцентрировалась вся злоба, ненависть и пренебрежение, а на другом — трепет, легкость и доверие. И, кажется, эта черта, проведенная мною же, была абсолютна необоснованна.

— Понимаю. Но он сильный парень, справится, — на лице Тимура нет ни улыбки, ни теплоты во взгляде, но от его слов на душе становилось спокойнее. — Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я останусь с ним, как я могу его бросить.

Матвей начинает двигаться и сбрасывать с ног одеяло. Поворачивается на противоположный бок и лениво открывает глаза. Первое время смотрит на одну точку, долго восстанавливая сознание, а после начинает быстро хлопать ресницами.

— Привет.

— Хорошо, — Матвей начинает шевелить пересохшими бледно-розовыми губами. — Болит…рука.

Он поднимает правую руку, чтобы посмотреть, что же доставило ему такой дискомфорт. И, увидев залепленный пластырь на локтевом сгибе, проводит по нему указательным пальчиком.

— Это тебе ставили уколы, чтобы твоя голова больше не болела. Она же больше не болит?

— Нет, не болит, — Матвей поднимается на локтях, и садиться, немного сгорбив спину.

— Это Тимур, помнишь его?

— Да. Этот дядя подарил мне робота и футбольный мяч, — немного шепелявя, протяжно произносит Матвей.

— Ну, здравствуй. Ты сильно напугал свою сестру и бабушку, — Тимур чуть наклоняется и кладет руки на кровать.

— Я не специально, просто голова сильно болела.

— Ты футболист значит, да?

— Да, я хожу играть с ребятами на стадион.

— Сначала тебе нужно выздороветь, — Тимур опережает меня. Кладет ладонь на маленькую ножку Матвея и чуть теребит ее. — Как только врачи скажут, что ты здоров, мы с тобой вместе поиграем в футбол.

— Правда? Я обещаю выздороветь, — в зеленых глазах Матвея вновь появляется неподдельный детский блеск.

— Мужчины должны сдерживать свои обещания. Ты же мужчина?

— Да.