Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Когда они вели обстрел из своих четырех пушек и нескольких пулеметов, землю вспахивало, словно мелким плугом. Сверкающая трассерами полоса, шириной метров пять, разламывала и поджигала грузовики. Если десантники не успевали среагировать, в горящем кузове оставалось несколько погибших.

Как правило, после такого налета мы останавливались на час-два. Всегда остро стояла проблема с ранеными. В основном это были бойцы, тяжелораненые осколками бомб, 20-миллиметровыми снарядами или пробитые несколькими пулями из скорострельных авиационных пулеметов.

С ними находились фельдшер, санитары. Но пострадавшим людям требовалась хирургическая помощь. Что мог сделать фельдшер или медсестра, когда снаряд пробивал плечо или две-три пули прошивали насквозь тело?

Делали, что могли. Грузили раненых на уцелевшую машину и срочно высылали мотоцикл за медицинской помощью. Большинство хуторов и сел были сожжены. Но благодаря быстрому продвижению наших войск немцы не успевали сжечь все. Мы реквизировали лошадей и на деревенских телегах, устланных сеном, отправляли раненых в тыл.

Обычно эти повозки сопровождали колхозники. Там, где мы вышибали немцев и не давали сжечь деревню или хутор, нас встречали со слезами радости. Обнимали, несли молоко, груши, яблоки.

– А хде ж сало з горилкой? – жмурился Федотыч, подделываясь под украинский говор.

– Немцы сожрали, – со смехом отвечали женщины, но выносили и сало, и самогон. Правда, немного. Фрицы при отступлении гребли все подчистую.

Приказ о полном уничтожении оставляемых деревень был настолько жестким, что «файер-команды» (проще – поджигатели) до последней минуты жгли дома и убегали, лишь когда мы приближались. Иногда им это не удавалось. Одна из таких машин, груженная бочками с керосином, пыталась вырваться у нас из-под носа. Немцы экономили бензин, использовали смесь керосина со спиртом, какими-то растворителями. Заплечные баллоны со шлангами и металлическими раструбами напоминали садовые опрыскиватели.

Чтобы сберечь трофеи, машину расстреляли, целясь в шины.

Мы нуждались в пленных, но немцы из «файер-команды» убегали с таким проворством, что мы вынуждены были открыть по ним огонь. Тем, кто попал под пули, повезло. Сельчане были настолько обозлены на эсэсовцев из «файер-команд», что просто убить их казалось мало. У нас на глазах одного эсэсовца сожгли из его же огнемета, другого изрубили серпами.

Батальоны были крепко прорежены встречными боями.