Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Кроме противотанковых пушек в капонирах стояли 150-миллиметровые гаубицы. Бой был короткий, ожесточенный. В моей роте сожгли танк, еще два танка потеряла вторая рота. Привели двоих пленных: унтер-офицера и рядового. Я допрашивал их. Комбата Таранца интересовало, какие силы нас ждут впереди и заминирована ли дорога. На вопросы пленные отвечали, но я чувствовал, что они частично недоговаривают. Насчет минных полей унтер-офицер пожал плечами и сказал, что он не сапер и о минах ничего не знает.

– Как же вы отступать собирались, если не знаете?

– Минирование позиций держится в секрете.

Планы минных полей имеются даже не у всех офицеров.

– На хрен нам такой унтер нужен, который ничего не знает, – выслушав перевод, сказал Таранец. – Бесполезный груз. Алексей, переведи ему, если будет молчать – шлепнем. Поговорим с другим пленным. Возможно, он больше ценит свою жизнь.

Ответ унтер-офицера был неожиданным.

– Я ценю свою жизнь не меньше и хочу вернуться к семье. Но лучше умереть честным солдатом, чем предателем.

Наши об этом все равно узнают. Под Сталинградом вы взяли в плен сто с лишним тысяч человек. До весны не дожила и половина. Вы все равно нас убьете.

Для меня это была новость. Может, фриц врал? Я сам видел в кинохронике колонны немецких пленных, которых вели в тыл, в лагеря. То, что их не расстреливали, я был уверен. Мы не щадили фрицев в бою, редко обращая внимание на поднятые руки. Но уничтожать пленных в лагерях? Мы же не фашисты! Позже я узнал, что значительная часть солдат армии Паулюса попали в плен обмороженные, страдающие от дистрофии, больные тифом.

Многие из них к весне умерли. Умирали от тифа, работая в лагерях, и наши военврачи. Но Геббельс повернул все по-своему: «Жиды-большевики планомерно убивают всех военнопленных». Мне не хотелось спорить с унтер-офицером. Стало противно. Ты приперся с оружием в мою страну, стрелял в моих товарищей, а сейчас строишь из себя героя. Таранец приказал, чтобы унтера увели и расстреляли. Я перевел, отчетливо выговорив слово «шиссен». Расстрел. Унтер побледнел и стал давать показания.

Дорога в основном не заминирована. Далеко ли отступающие войска, он не знает. Если мы не расстреляем его и товарища, то он может сообщить сведения, которые спасут жизнь многим русским солдатам.

– Говори, – заинтересованно кивнул комбат.

– Не трогайте брошенные мотоциклы, машины, повозки с продуктами. Там могут быть мины. И еще. Спирт и шнапс в канистрах иногда разбавляют метанолом.