Там, где нас нет

Она же у него какая-то особенная была, он ее отдельно ставил! Вот я и спрашиваю всех…

Объяснение вышло так себе, разумной логики в нем не было никакой, но Волков по опыту знал, что люди, как правило, и не слушают никаких объяснений, и не вникают в них. Самое главное, чтобы эти объяснения были как можно более… житейскими. Вот сын хочет забрать машину отца. Сигнализацию не знает, как отключить. Все хорошо. А при чем тут вчерашний вечер – неважно!..

– Денис, а вы Сиротина вчера вечером не видели?

– Нет.

Волков смутно подумал, что сейчас с удовольствием съел бы апельсин, большой, сочный, желтый, остро, по-новогоднему пахнущий, с толстой веселой шкурой и непременным пупочком, где как будто завязывается еще один маленький апельсинчик!.

– Я днем ходил, а потом все время за столом просидел. Только один раз вышел, воды налить из кулера. У нас чайник что-то сломался, не греется!

– Надо новый купить, – сказал Волков рассеянно. – Вы вечером ходили?

– Да, – сказал Денис, добросовестно вспоминая. Это выражение добросовестности на его физиономии Волкова почему-то раздражало.

– Да, да, вы писали отчет, – перебил Волков, который уже слышать про отчет не мог. – А из бильярдной никто не выходил, пока вы воду наливали?

Денис опять добросовестно подумал.

– Осипов выходил, – сказал он. – Мимо меня прошел.

Волков вдруг встрепенулся. Из бильярдной мимо Дениса, который набирал в кулере воду, шел Осипов, это значит, к лифтам и, следовательно, к выходу на улицу! Лестница, где курят, совсем в другой стороне.

Он сказал, что выходил один раз, а Камаровский дважды.

Наврал?.. Зачем?

Волков задумчиво взял со стола папку с отчетом – куда его теперь в самом деле девать? – и покачал ее туда-сюда, словно взвешивая. Усков наблюдал за ним все с тем же выражением добросовестности и озабоченности.