Там, где нас нет

Лозунг «грабь награбленное», придуманный несколько десятилетий назад балагуром-вождем, поставившим страну на дыбы и потом растянувший ее же на дыбе, преодолев виток истории, вновь оказался актуален как никогда!.. Грабили все и всех. Слово «рэкет» стало таким же обыденным, как «парикмахерская», а потому неинтересным. Появилось новое модное выражение – «крышевать».

Кто тебя крышует? Да местные!.. И много платишь? Как все плачу, как положено!

Когда, кем и что именно положено, не имело никакого значения. Все привычные, милые, детские-советские понятия сдвинулись и расплылись, и, казалось, теперь никто не может вспомнить, как они выглядели, когда они были незыблемы и вечны, как египетские пирамиды.

Оказалось, что из Туркмении везут анашу, а братский афганский народ, боровшийся с помощью русских мальчишек за свободу, независимость и национальное самоопределение, вовсе не хочет никакого самоопределения, а воюет потому, что не воевать не может – больше ничего не умеет! – и тоже хочет везти в братскую страну анашу, а может, что-нибудь посерьезней, потяжелее!

Оказалось, что израильская военщина вовсе не собирается давить танками малолетних палестинских детей, а просто на силу отвечает силой – и что тут такого?! Так делали все и всегда со времен Александра Македонского! Побеждает сильнейший.

Оказалось, что воровать как раз хорошо, а вовсе не плохо, и еще оказалось, что воровали все, все!.. Все и всегда. Воровали председатели обкомов, министры, генералы, что уж говорить о сошках помельче! Александр Невзоров, сверкая голубыми страшными глазищами, говорил многозначительно: «Рыба тухнет с головы», и все понимали, о какой именно голове идет речь!.

Оказалось, что деньги, если их не хватает, можно прийти и отнять у того, кому хватает. Еще можно отнять жену, опять же, если не хватает. Или ребенка, если просто так отец-строптивец платить не хочет. Стали модными анекдоты про паяльники и утюги – оказалось, что ими можно пытать, а что тут такого?!

Все это вихрем пронеслось у Марины в голове, осело в горле, так что вдруг запершило, и она откашлялась.

Самый первый и самый невеселый из вошедших посмотрел на нее без всякого выражения.

Интересно, он специально тренировал себя, чтобы научиться так смотреть? Или само собой выходит, потому что «выражения» действительно нет? Ну, нет, и все тут!..

– Марина Николаевна Леденева?

– Да.

– Полковник Гаврилко. – Дежурным, невыразительным движением он сунул ей удостоверение и тут же убрал.