Тайсон. Победить или влюбиться

От следующего удара меня стопорит то, что он лежит с мутными глазами на грани потери сознания и пытается прикрыться.

— Матери скажи. Иначе это сделаю я.

Он не в состоянии сейчас отвечать. Я знаю силу своего удара. Еще один и отец окажется в реанимации. А так может отделается легким сотрясением. Но ярость все еще плещется во мне и следующий удар я наношу в пол рядом с его лицом, сдирая кожу с костяшек и не чувствуя боли.

— С этой секунды у нас только деловые отношения, — выплевываю в его разбитую рожу. — Отца у меня больше нет.

Есть спонсор. И то, до тех пор, пока я не нашел другого. Аdiоs, Таир Расулович.

Вылетаю из его кабинета, затормозив у стола секретаря. Она испуганно смотрит на меня, прижимая к себе дочь.

— Скорую ему вызови. Он, кажется, все же вырубился.

— Господи, Тай… — выдыхает секретарша, дрожащими пальцами пытаясь взять со стола мобильник.

— Я скорее из другой инстанции."

"— Злой блатик, — шепчет маленькая копия моего отца. — Я боюсь.

Хмыкнув, ухожу.

Зло бью по кнопке вызова лифта.

Ничего я к этому ребенку не чувствую. У меня больше эмоций вызвало знакомство с Юлькиной соседкой. А это… Это результат предательства женщины, которая любит своего мужа всем сердцем больше двадцати лет!

Ни хера не помню, как добрался до Дворца.

Захожу в зал и потерянно падаю на скамейку.

Терехов садится рядом. Берет меня за руку, рассматривая ссадины и отек.

Меня трясет. Просто пиздец как. Я это не контролирую. Ком в горле. Пересохло. Но вода сейчас не полезет. Желудок скрутило спазмом.

Если буду пить, вывернет.

— Я ударил отца, — признаюсь тренеру. — И бросил его без сознания в его же кабинете.

— Твою… — глотает мат Юрий Германович.

Встает со скамейки, присаживается передо мной на корточки и требовательным касанием заставляет смотреть на него.

— Зато злости во мне на три победы, — тоскливо усмехаюсь. — Всем же от меня только это нужно. Чтобы побеждал…

Терехов неожиданно обхватывает меня за затылок и дергает на себя, прижимая лбом к сильному плечу.

— Проорись лучше, Тай, — тихо говорит мне ухо.

— Нельзя в таком состоянии на ринг. Давай, парень. Выплесни на меня, я переживу. А вот твой поломанный труп, который будут выносить из «клетки», станет моим грузом до конца жизни. Ну же, Салахов!

— У него другая семья. Не знаю, что будет с матерью…

… и орать мне совсем не хочется. Громко. Я делаю это внутри себя. Терехов понимает, заглянув мне в глаза. Качнув головой, снова садится рядом и вызывает в зал медика, чтобы обработал руку.