Тайный оракул

Джейсон и Пайпер искали его едва ли не весь сентябрь, пока Хирон не потребовал, чтобы они вернулись в школу.

– Что ж, – сказал я, – похоже, Лео собирался приготовить такос. Возможно, это заняло больше времени, чем он рассчитывал. И vaya con queso… По-моему, он призывает нас не забывать про сыр. Вполне здравый совет.

Мои рассуждения, однако, не убедили Нико.

– Не нравится мне, когда нагоняют темноты, – пробормотал он.

Странная жалоба для сына Аида, но я понял, что он имел в виду. Судьба Лео Вальдеса интересовала и меня самого.

А если учесть, что в дело замешана Калипсо… тогда все еще сложнее. В нашей с этой кудесницей истории отношений бывало всякое, но даже я должен признать – она привлекательна. Если Калипсо пленила сердце Лео, то вполне вероятно, что ей удалось увлечь его с верного пути.

В любом случае, рассчитывать на скорое возвращение и помощь Вальдеса не приходилось. Дальнейшее знакомство с вальдезинатором придется отложить.

Между тем Кайла и Остин притихли, с интересом и изумлением прислушиваясь к нашему разговору. (Именно такой эффект оказывают обычно на людей мои слова.)

Теперь Кайла подкатила ко мне.

– О чем вы говорили в Большом доме? Хирон рассказал вам об исчезновениях?.

– Да. – Я изо всех сил старался не смотреть в сторону леса. – Мы обсудили ситуацию.

– И? – Остин растопырил пальцы на столе. – Что происходит?

Говорить об этом не было ни малейшего желания. Не хотелось, чтобы они увидели мой страх.

Хотелось лишь, чтобы перестала болеть голова. На Олимпе избавляться от головной боли было куда как легче. Гефест просто-напросто вскрывал череп и извлекал стучавшегося новорожденного бога или богиню. В мире смертных мои возможности были серьезно ограничены.

– Надо подумать, – сказал я. – Возможно, утром хотя бы некоторые мои божественные силы наконец вернутся.

Остин подался вперед. В неровном свете факела его косички как будто сплелись в новые узоры ДНК.

– Значит, оно вот так работает? Сила со временем возвращается?

– Ну… так мне кажется. – Я попытался вспомнить годы службы с Адметом и Лаомедоном, но с трудом не только представил их лица, но и выудил из памяти имена.