Тайный оракул

Я не вполне понимал, почему женщине с короной так нужно найти ее и почему тот урод в лиловом так хочет сжечь «ворота», которые, по сути, всего лишь пурпурные занавески."

"Разве что сон имеет отношение не к Дельфийскому оракулу, а к чему-то другому…

Я потер виски, снова пытаясь погрузиться в мое огромное озеро знаний, сократившееся теперь до жалкой лужицы. А в лужице многого не выловишь.

На крыльце Большого дома нас поджидал темноволосый молодой человек в вытертых черных джинсах, футболке с изображением «Рамоунс»[6] (бонусный балл за музыкальный вкус) и черной кожаной куртке-бомбер.

– Я тебя помню. Николос, сын Аида?

– Нико ди Анджело. – Он изучающе оглядел меня пронзительными и бесцветными, как битое стекло, глазами. – Значит, это правда. Ты полностью смертный. И вокруг тебя аура смерти. Густая аура. Вероятность смерти очень велика.

– Звучит как прогноз погоды, – фыркнула Мэг.

Мне его предсказание забавным не показалось. Оказавшись лицом к лицу с сыном Аида, я невольно подумал о всех тех смертных, которых отправили в Подземный мир мои отравленные стрелы.

Уилл положил руку на плечо Нико.

– Нам нужно будет еще раз поговорить о твоих манерах общения с людьми.

– Да я всего лишь констатирую очевидное. Если это Аполлон, и если он умрет, не поздоровится всем нам.

Уилл повернулся ко мне.

– Я извиняюсь за моего друга.

Нико закатил глаза.

– А ты не мог бы…

– Предпочитаешь называться как-то иначе? – спросил Уилл.

Мэг утерла свой сопливый нос.

– Вы, парни, много спорите. Мы же вроде бы собирались повидать кентавра.

– Я здесь. – Сетчатая дверь распахнулась, и Хирон, наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку, вышел из дома.

Выше пояса он выглядел как типичный профессор, в образе которого и представал в мире смертных. Коричневый шерстяной пиджак с заплатками на локтях, клетчатая рубашка и не вполне подходящий к ней зеленый галстук. Бородка аккуратно подстрижена, а вот волосы вряд ли прошли бы проверку на опрятность, обязательную для какого-нибудь крысиного гнезда.

Ниже пояса он был жеребцом белой масти.

Мой старый друг улыбнулся, хотя в глазах его клубились тревога и беспокойство.