Еще один шанс

Удивленно посмотрев на вставшую почти поперек дороги пролетку, Мишка недоуменно хмыкнул и, взяв соседскую кобылу под уздцы, двинулся в сторону, намереваясь обойти препятствие. Соскочивший с козел один из мужиков шагнул навстречу, вскидывая руку, и тут же осекся, подавившись словами. В лоб неизвестному смотрел ствол револьвера.

– Лучше уйдите по-хорошему, – прошипел Мишка. – Стрелять стану сразу, едва только кто пальцем шевельнет."

"– Ты это, парень, уймись, – проговорил сидевший в пролетке мужик с заметной растерянностью.

– Вас тут трое. Вот и поговорите, – фыркнул Мишка и, шевельнув стволом, приказал: – В сторону, пока башку не снес.

– Зря ты так, – угрюмо бросил мужик, явно не зная, как реагировать на создавшуюся ситуацию.

Он ожидал всего. Криков, угроз, размахиваний топором, но не револьвера, возникшего в руке парня словно по волшебству. С первого взгляда было ясно, что оружием этот парень пользоваться умеет. А если вспомнить, что прибравший к рукам всю реальную власть в городе урядник весьма к нему благоволит, то невольно задумаешься, а так ли и нужна та пушнина.

– Ты чего это правила нарушаешь, парень?

– И какие же правила я нарушил? – иронично хмыкнул Мишка, делая шаг в сторону так, чтобы держать в поле зрения всех троих.

– Промеж купцов и охотников давно сговор есть. Ежели ханты пушнину отдают, то ее только в факторию или к тем, кто пушниной промышляет. А ты что затеял?

– А мне ваши уговоры до фонаря. Раз цену не даете, то и договора нет, – презрительно скривился Мишка. – Мне ханты ближе, чем вся ваша свора. Еще чего скажешь?

– Наглец, – зарычал купец, окончательно теряя голову от злости.

– Какой есть. А вздумаешь мстить, сгоришь вместе с лабазом своим, – рявкнул в ответ Мишка, чувствуя, как от злости на загривке шерсть дыбом становится.

– Да он совсем бешеный, хозяин, – растерянно проворчал стоявший у пролетки мужик. – Недаром про него говорили, что он одного ссыльного голыми руками убил. А у того с собой нож был.

«И откуда ты такой информированный взялся?» – подумал Мишка, настороженно рассматривая мужика.