Тайна озера Кучум

Более того, когда в суровое время года любое живое существо для грызуна является только врагом, этот пугающий голос вызвал у белки панический страх. Она бросила недоеденную шишку и, быстро перебирая лапками, стрелой взлетела к вершине ели. Тут же, подчиняясь инстинкту самосохранения, путая следы, метнулась на соседнее дерево, затем далее, прыгнула ещё и ещё, «пошла верхом». И только лишь достигнув огромного, густого, разлапистого кедра, затаилась в глубине веток пушистым комочком.

Но лайка оказалась опытной бельчатницей.

Ждать пришлось недолго. В той стороне, откуда тянулся глубокий собачий след, раздался негромкий, равномерный шорох. С каждым мгновением звук нарастал, пока наконец-то не превратился в однообразную, знакомую любому охотнику песнь катившихся лыж.

Вот между чёрных стволов деревьев мелькнула тень. Петляя, изворачиваясь от препятствий, оставляя за собой две ровных полосы, она быстро приближалась.

Охотник поправил небольшую отороченную шкуркой соболя шапочку и оценивающе посмотрел на дерево. Сразу же нашёл седой комочек, радостно улыбнулся, стал хвалить собаку:

— Молотес, Кухта! Пелоську закнала!

Морозный воздух наполнился удивительно чистым, мягким и нежным девичьим голосом.

Вопреки ожиданиям увидеть на охотничьей тропе сильного человека, настоящего мужчину, появилась юная представительница слабого пола — Ульяна, коротко — Уля.

Вот и наступило то мгновение, когда через шестнадцать лет на сцене описываемых событий появляется та самая крошка Улечка, которая была рождена Ченкой в долине Трехозёрья.

"Белка сидела высоко, в нескольких метрах от макушки тридцатиметрового кедра. Внимательно посмотрев на нее, Уля сняла из-за спины малокалиберную винтовку, прижала приклад к плечу, представила будущий выстрел. Положение юной охотницы было невыгодным. Головку белки скрадывали густые хвоинки, от которых вращающаяся пулька могла дать рикошет.