Сыщики 45-го

– Подождите, куда вы пойдете? У вас рукав порвался, посмотрите на себя, – испугалась женщина.

Он посмотрел и тоже испугался. Левый рукав кожаной куртки разошелся на две половинки.

– Снимайте куртку и садитесь пить чай, он еще не остыл, – она вталкивала его в смежную комнату. – Ваше счастье, что по шву разошлось – зашью, незаметно будет. Не волнуйтесь, я шить умею, столько раненых в госпиталях перештопала, и даже вон то храпящее чудо, когда ему осколком живот распороло…

Алексей сидел, как на иголках, спешил допить наваристый чай, отказался от сушек.

Она негромко рассказывала о себе: о том, как бросила обучение в текстильном институте, когда началась война, как записалась на курсы медсестер – это был единственный способ для женщины оказаться на фронте и принести пользу. Как кочевала по фронтовым медсанбатам, как увидела в госпитале этого парня, мечущегося в бреду, как он тронул ее черствеющую душу… А сейчас не может понять, чем, собственно, тронул, алкоголик проклятый.

– Детей вам надо завести, – назидательно сказал Алексей. – Почему не заводите?

– Да предлагала уже, – вздохнула Евгения. – Его ужас охватывает. Говорит, нам не прожить на одну зарплату, что это чудовищная ответственность… А мужику, между прочим, скоро тридцать пять, старость не за горами… Да о чем вы вообще говорите, – женщина потупилась.

– Вот спасибо, вы так отлично все сделали. – Алексей забрал свою отреставрированную куртку, стал неловко ее натягивать. – Вы прирожденная портниха, Евгения.

– Ой, я вас провожу, – она сглотнула, тоже поднялась.

Прихожая была тесная, заставленная колченогой мебелью. Она протиснулась к двери, стала колдовать с замком. Для двоих там места не было, она прижалась к вешалке, он протискивался мимо. Их тела соприкоснулись, он почувствовал ее грудь под одеждой. Женщина возбужденно задышала. Он не смог пройти мимо, застыл.