Сыщики 45-го

Он вышел на лесную дорогу, которой едва ли кто-то пользовался, не имея злого умысла (по ней и ехать-то некуда), стал ориентировать себя в пространстве. Не такая уж коломенская верста выходила. До опушки, вблизи которой он припрятал машину, было всего километра полтора…

Он ввалился в музей в шестом часу вечера – уставший, как собака, но в принципе довольный. Культурное учреждение еще работало, были посетители.

Маша Полевая вежливо разговаривала с подтянутым мужчиной в офицерской форме, тактично отклоняла «заманчивые предложения», а из прохода за ними ревниво наблюдал очкастый Вадим Циммерман.

Офицер ушел ни с чем. Маша повернула голову и уставилась на Черкасова русалочьими глазами – что, опять?! Вроде приходил уже, обо всем договорились. Из зала высунулся Иннокентий Гаврилов – теперь из-за косяка вырастали две головы.

– Есть другие посетители? – спросил Алексей, кивая на зал.

Величие последующей паузы переоценить было трудно. Вадим издал звук, словно подавился. Большой рот Иннокентия Гаврилова стал плавно расплываться до ушей. Мария с визгом подлетела, прилипла к норовящему свернуться полотну, стала жадно поедать его глазами. Спустя секунду Вадим с Иннокентием были уже рядом, отталкивали друг друга, лезли к шедевру.

– Послушайте, а это точно не подделка? – хрипел Иннокентий, почти касаясь носом красочного слоя. – Господи, нет, это пропавший Поленов…

– Григорий Иванович! – истошно завизжала Маша. – Идите скорее сюда! Мы вам такое покажем!

Шабалин ворвался в «предбанник» секунд через двадцать – взволнованный, с трясущейся челюстью. В чем дело? Пожар, потоп, еще один беспардонный налет?! А вскоре и у него отвалилась челюсть, когда он разглядел на стойке заветную вещь.

– Спасибо, дорогой вы наш человек! – вскричал Шабалин, хватая Алексея за плечи. – Где вы это нашли? Боже правый, а ведь я почти не верил в нашу милицию…"

"– Где нашли, там уже нет, Григорий Иванович. – Алексей деликатно высвободился. – Надеюсь, ваша картина сильно не пострадала.